Инстинктъ не обманулъ его. Тотъ, передъ чьей волею онъ вынужденъ былъ преклониться, негодяй и обманщикъ! Хорошо-же! Это не сойдетъ такъ съ рукъ тому, кто поставилъ такого человѣка надъ рабочими.
Съ этого дня всѣ недовольные изъ фабричныхъ часто толпились вокругъ Линка и находили въ немъ самую надежную свою опору. Его умственное превосходство, страстно возбужденное чувство справедливости совершенно отдали ихъ въ его власть. Одного его взгляда, знака, слова было бы достаточно, чтобы превратить глухое недовольство въ яркое пламя.
Доказательства обмана и преступленія Лезера умножались, а съ этимъ вмѣстѣ росло и число приверженцевъ Линка, и если партія, требовавшая воздаянія за то, что надъ рабочими поставили завѣдомаго обманщика, была еще въ значительномъ меньшинствѣ, Линкъ все-таки отлично зналъ, что черезъ нѣсколько недѣль дѣло Лезера будетъ лишь предлогомъ для тысячи личныхъ неудовольствій, которыя только нуждались въ этомъ особомъ поводѣ, чтобы обнаружиться. Когда дѣло Лезера отступитъ передъ желаніями и потребностями каждаго, Линкъ былъ увѣренъ, что число его приверженцевъ возростетъ до значительной группы, съ которою станетъ возможенъ штурмъ прочной цитадели закоренѣлыхъ предразсудковъ и угнетенія.
Торопиться Линку было не за чѣмъ. Съ тѣхъ поръ, какъ въ немъ пробудилось сознаніе его отвѣтственности, горячія волны гнѣва улеглись въ немъ, уступивъ мѣсто болѣе холоднымъ разсудочнымъ соображеніямъ. Къ тому же въ его сердцѣ оставалась точка, до которой не коснулся ядъ, въ него закравшійся. Голосъ, раздававшійся въ его совѣсти, подсказывалъ ему, что онъ имѣетъ право на гнѣвъ и печаль; но не право карать невиновнаго, и звукъ этотъ поразительно походилъ на голосъ красивой дѣвушки, заступившейся за него въ тяжелую минуту и обезпечившей ему полную безнаказанность. Въ день похоронъ жены она пришла къ нему, положила на бѣдный сосновый гробъ вѣнокъ изъ розъ и фіалокъ, и сунула дѣвочкѣ въ руку золотую монету, для того чтобы ребенокъ не зналъ нужды въ первыя минуты послѣ потери матери. Ева ласково уговаривала мрачно настроеннаго человѣка, увѣряла его въ искреннемъ сочувствіи дяди къ его несчастію и намекнула на то, какъ глубоко потрясъ Зибеля поступокъ Лезера. Но этотъ внутренній голосъ постоянно умолкалъ, лишь только Линкъ говорилъ себѣ, что и эта дѣвушка одна изъ тѣхъ, кого онъ началъ ненавидѣть, какъ и многіе изъ его товарищей, что она кромѣ того еще невѣста негодяя, жившаго въ ея же кружкѣ, и что она не съумѣла разобрать на его лбу клеймо грѣха.
И когда все еще не удавалось напасть на слѣдъ преступника, Линкъ принялся раздувать огонь неудовольствія, превращая его въ яркое пламя, язвительно нашептывая товарищамъ: "смотрите, все это у нихъ подстроено! Ему нарочно даютъ убѣжать; вѣдь онъ изъ нихъ же. Вотъ если бы это былъ кто нибудь изъ насъ..."
Невинный лепетъ ребенка, жавшагося къ его колѣнамъ, пробудилъ его изъ мрачныхъ размышленій. Онъ вынулъ свои неуклюжіе часы. Было безъ нѣсколькихъ минутъ четыре. Пора!
-- Пойдемъ, Гретхенъ, сказалъ онъ, прогуляемся.
Неопытными пальчиками дѣвочка завязала большой платокъ вокругъ маленькаго, худенькаго тѣльца, надѣла шляпку съ черными креповыми лентами, которую отдѣлала для нея гладильщица, жившая наверху, и сунула худые, красные пальчики въ мозолистую руку отца.
Комната, гдѣ жилъ Линкъ съ своей дѣвочкой, находилась въ заднемъ строеніи, выходившемъ на площадь Belle-Alliance.
Когда они миновали мрачный дворъ и сводчатыя ворота и вышли на площадь, Линкъ долженъ былъ на минуту зажмурить глаза, ослѣпленные солнечнымъ свѣтомъ и пестротою картины, ихъ окружавшей. Потомъ онъ еще крѣпче сжалъ ручку дѣвочки и углубился въ людской потокъ, двигавшійся взадъ и впередъ.