-- Ладно! Пускай теперь говоритъ Линкъ!.. Линкъ! нечего времени терять! Мы требуемъ своихъ правъ!.. Мы желаемъ видѣть, есть ли еще на свѣтѣ правосудіе. Пусть повѣсятъ того негодяя! Мы желаемъ удовлетворенія!
-- И еще многаго другого! раздалось справа.
Линкъ вскочилъ со стула на столъ, гдѣ обыкновенно лежали чертежи и планы, по которымъ собирали въ одно цѣлое отдѣльно изготовлявшіяся части. Теперь онъ очутился прямо противъ Зибеля и Гельбаха. Вытеревъ большимъ платкомъ потъ со лба, Линкъ заговорилъ, идя прямо къ цѣли:
-- Мои товарищи требуютъ правосудія и возмездія за преступленіе, совершенное противъ всѣхъ насъ, и, какъ вамъ извѣстно, въ особенности противъ меня. Вы поставили здѣсь надъ нами вмѣсто себя человѣка, который оказался вреднымъ для всѣхъ преступникомъ, обманщикомъ, воромъ. Его должны мы были слушаться, предъ нимъ преклоняться. Мы люди честные,-- однако, малѣйшій проступокъ нашъ карается, потому что мы рабочіе, бѣдняки, и обязаны подчиняться; но кровь возмущается, хозяинъ, когда вынужденъ видѣть, что негодяй остается на свободѣ и наслаждается жизнью, потому только что онъ изъ вашихъ, потому что онъ богатъ. Не станете вы увѣрять меня, что еслибъ вамъ этого хотѣлось, мошенникъ этотъ уже давно не сидѣлъ бы въ тюрьмѣ.
-- Да, если бы вамъ этого хотѣлось,-- но вѣдь онъ вамъ свой... Мы себя морочить не дадимъ!.. Не уйти ему отъ наказанія! грохотала и кричала толпа, среди которой, точно въ тискахъ, находились Зибель и Гельбахъ.
Тщетно старался заговорить Зибель, пока громкій возгласъ Гельбаха: "потише, друзья, если вы хотите, чтобы вамъ отвѣчали!" не превратилъ яростныхъ угрозъ въ глухой ропотъ.
-- Вы очень ошибаетесь, продолжалъ Зибель, если думаете, что я меньше вашего осуждаю преступленія того человѣка, котораго вы, къ сожалѣнію, видѣли въ своей средѣ и чьи распоряженія причинили вашему товарищу Линку такое тяжкое горе. Еще ошибочнѣе полагаете вы, какъ я вижу, что я препятствую мѣрамъ, принятымъ противъ него правосудіемъ. Несмотря на то, что вслѣдствіе заблужденія, отъ котораго никто не свободенъ, онъ очень близко стоялъ къ моей семьѣ, несмотря на то, что я и теперь еще друженъ съ его несчастнымъ отцомъ, никто дѣятельнѣе меня и вотъ этого друга не старался захватить преступника и выдать его властямъ.
При послѣднихъ словахъ голосъ Зибеля такъ ослабѣлъ, что только ближайшіе могли слышать ихъ.
Ропотъ неудовольствія стоявшихъ вдали, передача отъ одного къ другому не вполнѣ понятыхъ словъ еще болѣе затрудняли рѣчь Зибеля.
Незамѣченный никѣмъ, Гельбахъ шепнулъ ему что-то и старикъ отвѣчалъ съ благодарностью. Вслѣдъ затѣмъ Гельбахъ началъ: