Дѣвушка была такъ блѣдна, что Гельбахъ испугался.
-- Вы уже видѣли дядю? почти машинально спросила она, не двигаясь съ мѣста, между тѣмъ какъ въ ея мозгу кружился все одинъ и тотъ-же вопросъ: зачѣмъ явился онъ?
-- Нѣтъ. Гансъ и Марта высадились у своей квартиры въ деревнѣ, а Тонелла проводила меня сюда, и потомъ вернулась въ лѣсъ.
-- Все-ли улажено въ Берлинѣ? То есть, я хочу сказать, попали-ли вы на слѣдъ Венскаго? смущенно продолжала Ева.
Онъ съ удивленіемъ посмотрѣлъ на нее. Совершенно иными представлялъ онъ себѣ первыя слова послѣ разлуки, которая, какъ ему казалось, длилась годы. Неужели даже въ уединеніи, передъ лицомъ природы, въ ея душѣ не найдется другихъ звуковъ?
-- Развѣ это васъ такъ интересуетъ? спросилъ онъ, и разочарованіе придало его тону холодность, которую онъ едва-ли самъ сознавалъ. Я немедленно дамъ во всемъ отчетъ вашему дядѣ.
Онъ обернулся, чтобы уйти. Она почувствовала, что поступила несправедливо и огорчила его. Въ ея глазахъ выражалась краснорѣчивая просьба: не уходи, останься; скажи мнѣ, зачѣмъ ты пріѣхалъ! Но глазъ ея онъ не могъ видѣть, а губы оставались нѣмы.
Молча, или разговаривая о безразличныхъ для нихъ предметахъ, совершили они вмѣстѣ короткій путь до дому.
Зибель поджидалъ ихъ и привѣтствовалъ Гельбаха ласковыми словами и горячимъ пожатіемъ руки.
Какъ холоденъ и равнодушенъ былъ сравнительно съ этимъ ея пріемъ!