Изъ лѣсной чащи, со стороны Чернаго озера, до нихъ донеслись голоса.
То звали отсутствующихъ Марта и Гельбахъ.
Рука объ руку направились счастливцы къ берегу, на встрѣчу сестрѣ и пріемному отцу.
Одного взгляда прямо въ глаза, одного слова, сказаннаго отъ сердца, было достаточно, и чудная тайна, разыгравшаяся въ лѣсной чащѣ между двумя молодыми душами, стала извѣстною.
Зардѣвшись, повисла Тонелла на шеѣ Гельбаха, сложившаго руки на ея головкѣ для благословенія; рыдая, держала Марта въ своихъ объятіяхъ брата, это сокровище ея стараго, преданнаго, заботливаго сердца.
Пребываніе на Черномъ озерѣ значительно удлиннилось благодаря этому неожиданному происшествію. Тихіе берега огласились веселымъ смѣхомъ, а въ темномъ зеркалѣ воды, точно черное око, глядѣвшее изъ суроваго лѣса, отражались двѣ пары блаясенныхъ глазъ.
На возвратномъ пути влюбленные шли впереди; за ними слѣдовали Гельбахъ и Ева, а Марта съ Зибелемъ замыкали собой маленькое шествіе.
Въ глазахъ Евы отражалось счастье Тонеллы. Въ каждомъ словѣ, которымъ она обмѣнивалась съ Гельбахомъ, слышался отзвукъ этого юнаго блаженства. Во всѣхъ сердцахъ жило чувство благодарности за то, что рана, нанесенная Гансу Еленой Лакомбъ, такъ счастливо исцѣлена.
Когда разговоръ зашелъ о скоромъ бракѣ молодой парочки, Гельбахъ сказалъ, какъ ему пріятно, что ни Гансъ, ни Тонелла даже не подозрѣваютъ, что у нихъ есть собственность близъ Неаполя. Этотъ отрадный сюрпризъ будетъ теперь вдвое цѣннѣе для нихъ; какъ ни молода Тонелла и какъ ни тяжело Гельбаху такъ скоро разстаться съ нею, онъ все-таки настоитъ на томъ, чтобы свадьба была отпразднована еще до зимы, потому что докторъ увѣрялъ его, что для полнаго выздоровленія Гансу необходимо провести зиму на югѣ, а нигдѣ нельзя жить лучше и спокойнѣе для счастья, здоровья и работы, какъ именно на впллѣ Монти.
Когда они сворачивали въ деревеньку, Гансъ внезапно исчезъ въ одной изъ маленькихъ боковыхъ улицъ, гдѣ жилъ съ своею внучкой Петръ Клаасенъ, одинъ изъ самыхъ старыхъ рыбаковъ. Но, прежде чѣмъ онъ рѣшился покинуть Тонеллу на нѣсколько минутъ, онъ шепнулъ ей, вѣроятно, какое нибудь важное сообщеніе или порученіе; по крайней мѣрѣ губы его долго касались ея хорошенькаго ушка.