-- Нѣтъ, онѣ не солгали!
Что это? Не сонъ-ли? Нѣтъ, онъ не хочетъ болѣе никакихъ грезъ! Въ послѣдній разъ посмотритъ онъ красивому, холодному, губящему себя изъ за призрака существу прямо въ глаза, а потомъ вернется въ свое одиночество, или же... почему-бы и нѣтъ... станетъ наслаждаться, какъ дѣлаютъ это тысячи его собратій, золотомъ, славою и мимолетно опьяняющими удовольствіями...
Задорно закинулъ онъ голову назадъ и посмотрѣлъ въ глаза Евы, чтобы проститься съ счастіемъ. Двѣ бѣлыя ручки, красивою формою которыхъ онъ такъ часто восторгался, закрывали эти глаза.
-- Боже мой, зачѣмъ, зачѣмъ солгали звѣзды?
Онъ снова повторилъ свой вопросъ такъ тихо и грустно, какъ были грустны его мысли, и отвелъ ручки отъ глазъ, въ которыхъ тщетно искалъ своего счастія. Но и теперь онъ не могъ видѣть того, что читалось въ нихъ, и слышать, какъ губки снова прошептали:
-- Нѣтъ, онѣ не солгали!
Не слыхалъ онъ этого потому, что головка Евы, эта молодая, чудная головка покоилась на его груди.
-- Ева, жена моя! Неужели звѣзды сказали правду!
И онъ крѣпче прижалъ ее къ себѣ и тутъ только услыхалъ, что говорили ея губы такъ тихо, какъ шелестилъ надъ ихъ головами вѣтерокъ съ моря:
-- Онѣ не солгали! Ты былъ предназначенъ мнѣ съ самаго начала. Я ждала тебя во все мое сиротливое дѣтство, въ теченіе молодости, полной разочарованій. Вѣришь ли ты, что я измѣнила тебѣ только съ виду, но не въ сердцѣ?