-- Какъ это случилось? Была ты при этомъ? Знаешь ты?
Ева покачала головою.
-- Гуляя взадъ и впередъ, я услыхала выстрѣлъ и стоны подъ группою пальмъ, подъ которыми мы сидѣли сегодня. Я хотѣла поспѣшить туда и подать помощь, если еще возможно, но около умирающей уже суетились сторожа. Они не допустили меня; однако, сквозь лавровую изгородь я видѣла вытянутое тѣло, свѣтлое платье, прядь золотисто-красныхъ волосъ, а вслѣдъ затѣмъ явился...
-- Я, gnädige Frau, и увелъ васъ. Вамъ не мѣсто тамъ.
И обернувшись къ Гельбаху, Шифманнъ продолжалъ:
-- Одна изъ подозрительнѣйшихъ личностей, такъ называемая "рыжая русская" застрѣлилась.
Гельбахъ обнялъ Еву и поцѣловалъ ее въ лобъ съ безконечною, почти материнскою нѣжностью, потомъ усадилъ ее на лавку.
-- Успокойся, милая, я пойду туда и посмотрю, возможна ли еще человѣческая помощь.
Подъ пальмами, опираясь головою на поросшій плющемъ камень, лежала Стефани Орлова.
Любопытная толпа еще не проложила себѣ дороги къ умирающей. Она лежала одна подъ наблюденіемъ сторожа, тщетно старавшагося остановить кровь, ручьями изливавшуюся изъ сердца. Товарищъ его побѣжалъ за докторомъ.