-- Ты зналъ ее, Вильфридъ? Говори. Я давно объ этомъ догадывалась.
-- Да, я зналъ ее... Но не распрашивай меня болѣе...
-- Она не была...
Голосъ Евы дрогнулъ, точно готовъ былъ оборваться.
-- Она не была... хорошею женщиной? докончила Ева.
-- Люби ее, дитя; она тебѣ мать.
-- Любить ее? Ты это говоришь, значитъ она была хорошая?
Страшная мука слышалась въ этихъ послѣднихъ словахъ; въ глазахъ Евы читался тревожный вопросъ, когда она взглянула на Гельбаха.
Но онъ привлекъ ея голову къ себѣ на грудь, чтобы молодая женщина не видала печали въ его взорѣ, и тихое, чуть слышное: да! вылетѣло изъ его губъ.
Съ тяжелымъ сердцемъ сдержалъ онъ обѣщаніе, данное Стефани Орловой.