Но Стефани обращала мало вниманія на боль и на все сильнѣе лившуюся кровь. У нея была лишь одна мысль -- увидать Гельбаха и помѣшать его отъѣзду, и она почти радовалась серьезной ранѣ, надѣясь, что этотъ несчастный случай сдѣлаетъ художника болѣе податливымъ на ея желанія. Но, когда онъ вышелъ съ лакеемъ изъ дому и приблизился къ ней, она увидала по его лицу, что дѣло плохо. Однако красивая женщина привыкла всегда побѣждать, и мужество покидало ее не такъ легко.
Лакей подошелъ къ лошади.
-- Со мной случилось несчастье, Гельбахъ, тихо сказала Стефани, пытаясь вынуть руку изъ муфты и вложить ее въ его руку, но онъ разстроилъ этотъ маневръ ловкимъ движеніемъ.
-- Очень сожалѣю, но вы поймете, что въ этой пустынѣ я могу сдѣлать для васъ весьма мало. Я сейчасъ вышлю вамъ воды; у васъ течетъ, кажется, кровь?
Голосъ его былъ ледяной; голубые глаза казались холодными и ясными, точно шлифованная сталь.
-- Мнѣ дѣла нѣтъ ни до воды, ни до раны, произнесла она шопотомъ, между тѣмъ какъ художникъ нарочно говорилъ такъ громко, что стоявшій около лошади лакей могъ понять каждое слово. Мнѣ нужно только одно -- поговорить съ вами еще разъ, Гельбахъ, все это не случайность...
-- Перестаньте; я все знаю. Я отдаю въ ваше распоряженіе экипажъ матери. Онъ не наряденъ и не соотвѣтствуетъ вашимъ потребностямъ, но онъ доставитъ васъ подъ покровительствомъ садовника въ Мюнхенъ или на станцію. Времени терять нечего; кровь льется изъ вашей раны обильно.
Кровь дѣйствительно текла сквозь совершенно промокшій платокъ и между пальцами Стефани по ея щекѣ, медленно капая на дорогую шубу.
Ни одна черта въ лицѣ Гельбаха не измѣнилась. Когда Стефани ничего не отвѣтила, а только сдѣлала новую попытку взять его руку своею рукою, оставшеюся свободною, онъ отступилъ на нѣсколько шаговъ.
Изъ ея губъ вырвалось что-то въ родѣ стона. Гельбахъ не былъ варваромъ; какъ ни возмущала его эта новая театральная выходка, все же онъ не могъ оставить раненую женщину въ снѣгу. Сознаніе это стоило ему дорого, и только запинаясь могъ онъ предложить Стефани войти въ домъ, пока запрягутъ лошадей, и обмыть рану.