Вскорѣ передъ нимъ предстала темная масса Тиргартена; надъ могучими купами деревъ парила озаренная лучами мѣсяца богиня побѣды.
. Онъ замедлилъ шаги, сдвинувъ съ высокаго лба шляпу съ широкими полями и нѣсколько разъ глубоко вздохнулъ. Потомъ онъ засмѣялся, точно пробуждающееся дитя, стряхивающее съ себя непріятное сновидѣніе. Что мутило его всѣ эти дни? Пестрая ли бабочка съ развѣвающимися золотистыми волосами, которая уже такъ давно носилась передъ нимъ и не давалась въ руки, или то переходное состояніе его души, гдѣ постоянно поднимался вопросъ, остаться ли ему вѣрнымъ прикладной сторонѣ его искуства, стремиться ли занять первое мѣсто на зибелевской фабрикѣ, или же отдаться этому дорогому искуству всецѣло?
Рѣшительная минута ежедневно надвигалась все ближе. Но у Ганса Фалька было безпечное сердце, не такъ легко пугавшееся передъ рѣшеніемъ. Кромѣ того, благодѣтельная судьба дала ему двухъ спутниковъ въ жизни, на которыхъ онъ могъ безусловно положиться. Одинъ изъ нихъ -- его сестра, лучшая, преданнѣйшая сестра на всемъ свѣтѣ; другой -- его сосѣдъ, Филиппъ Гейденъ, скульпторъ старой, серьезной, добросовѣстной школы, сманившій молодого, талантливаго рисовальщика съ чугуннолитейной фабрики въ свою мастерскую.
Эти два человѣка заботились о немъ, точно отецъ съ матерью, и, подобно ребенку, онъ принималъ всю ихъ любовь и заботливость безсознательно, какъ нѣчто принадлежащее ему по праву.
Снова грудь его поднялась, точно освобожденная отъ тяжести. Будь, что будетъ, эта лунная ночь все таки очаровательна... А Елена Лакомбъ?...
Но и бабочка дастъ удержать себя, когда вокругъ ея нѣжныхъ крылышекъ обовьется прочная цѣпь изъ лавровъ и золота.
Пробиваясь сквозь изгороди, на вѣтвяхъ которыхъ еще дрожали отдѣльныя, нетронутыя ночными бурями листья, мѣсяцъ бросалъ шаловливые лучи на обширныя полосы газона Königsplatz'а. Сквозь легкій туманъ мерцали тусклые фонари дрожекъ, длинными рядами выстроившихся передъ театромъ Кроля, за желтыми стѣнами котораго самый модный и изящный изъ всѣхъ чтецовъ чужихъ мыслей, водилъ въ это время по заламъ своихъ жертвъ изъ-за антиспиритическихъ цѣлей.
Съ минуту Гансъ колебался, не войти ли ему туда. Нѣтъ; Марта ждетъ его съ ужиномъ, и, зашагавъ бодрѣе, онъ оставилъ позади себя Königsplatz и направился къ мосту черезъ Шпрее.
Тихо и мечтательно журчала подъ нимъ еще не скованная морозомъ рѣка, окаймленная ярко освѣщенными рядами оконъ. Справа, таинственно вырѣзываясь на вечернемъ небѣ, сверкали озаренныя голубоватымъ свѣтомъ крыши Dorotheenstadt'а, надъ которыми высился, отливая серебромъ, стеклянный куполъ желѣзнодорожной станціи.
За нѣсколько шаговъ до моста находился домъ, гдѣ Гансъ и его сестра занимали три комнаты, выходившія въ садъ.