Только позади фигуры чудной женщины, выросшей изъ затылка медицейской Венеры, пламя вспыхнуло еще разъ; надъ огненнымъ языкомъ порхнула бабочка съ полу-опаленными крылышками и беззаботно улетѣла надъ головами мраморныхъ статуй въ ночную темноту, къ невѣдомой цѣли...
Глава V.
Филиппъ Гейденъ былъ правъ, назвавъ кружокъ зибелевскаго дома спѣсивымъ и замкнутымъ. Состоялъ онъ изъ патриціевъ берлинскаго фабричнаго міра, тщательно отстранявшихъ все, что не было pur sang и не принадлежало всецѣло къ ихъ обществу.
Всѣ эти семьи жили на собственной землѣ, въ старыхъ частяхъ города, въ особенности къ востоку и сѣверу Берлина. Тамъ стояли эти фабрики со дня ихъ основанія; тамъ отцы и дѣды строили для себя одноэтажные барскіе дома, отдѣленные садомъ и дворомъ отъ фабрики. Семья съ наслѣдственною вѣрностью продолжала жить тамъ, хотя богатство было достаточно велико, чтобы позволить ей поселиться въ западной части Берлина на какой нибудь изящной, отдаленной отъ фабрикъ виллѣ, вмѣсто того, чтобы терзать нервы грохотомъ промышленной мѣстности и глотать пыль и міазмы центра города.
Частые браки между собою все тѣснѣе сближали эти семьи. Политическія, соціальныя и дѣловыя воззрѣнія все болѣе и болѣе сводились къ одному уровню. Личность постепенно уничтожалась, и видъ вступалъ въ свои права.
Всѣ мужчины, безъ исключенія, были либеральны въ своихъ политическихъ вѣрованіяхъ, всѣ женщины въ совокупности были отличными хозяйками. Онѣ отдавали шить дорогія матеріи одному и тому же портному, предпочитали шляпы извѣстной модистки и брали дѣтямъ тѣхъ же самыхъ учителей музыки и рисованія.
Каждую зиму давалось опредѣленное число обѣдовъ, баловъ и маленькихъ раутовъ. Жены и дочери всегда появлялись въ дорогихъ туалетахъ, въ которыхъ отсутствовало, однако, самое лучшее, грація и шикъ.
Все, что было на нихъ, стоило дорого, но носили онѣ свои вещи неизящно и какъ-то формально. За столомъ неизмѣнно чередовался menu изъ лососины, оленьяго филе и мороженаго à la Nesselrode или камбалы, индѣйки, фазановъ и мороженаго à le princesse Pülder.
Съ безконечнымъ презрѣніемъ глядѣлъ на смѣшанное общество, собиравшееся въ западной части Берлина на изящныхъ, черезчуръ модныхъ виллахъ новѣйшихъ тузовъ финансоваго и фабричнаго міра, этотъ кружокъ, гдѣ были терпимы вслѣдствіе тѣсныхъ дѣловыхъ сношеній лишь представители выдающихся строительныхъ компаніи, директора нравственно неприкосновенныхъ торговыхъ банковъ, ассессоры и артиллерійскіе офицеры.
Сборища въ западной части Берлина были, если вглядѣться въ нихъ, не менѣе безсодержательны, но по крайней мѣрѣ тамъ веселились.