Гансу Фальку нечего было, однако, безпокоиться. Улыбка Елены только прикрывала приличное отступленіе. Сегодня Эгонъ Лезеръ твердо рѣшилъ, что его предложеніе будетъ выслушано Евой.
Она была такъ невозмутимо красива, такъ страшно холодна, что даже въ его черствую натуру, казалось, проходившую въ жизни съ вѣчно-спущеннымъ забраломъ, проникло то таинственное, неотразимое очарованіе, которымъ окружено все недостижимое. А потомъ... главное!..
Но зачѣмъ это? Не слѣдуетъ сознаваться въ этомъ даже самому себѣ. Сватаясь къ Евѣ, онъ только исполняетъ волю своихъ родителей и ея родственниковъ. Саркастическая улыбка мелькала вокругъ его узкихъ губъ подъ холенными, изящными усиками и вспыхнула какой-то сатанинской радостью въ его маленькихъ косыхъ глазкахъ.
Отъ Елены не ускользнуло, что Лезеръ рѣшился въ этотъ день овладѣть Евою. Но она продолжала улыбаться, скрывая свою досаду.
Когда они разстались подъ пальмовыми вѣтвями, она дала ему руку, какъ доброму товарищу, крѣпко потрясла его руку и сказала съ внушающею довѣріе интонаціею: -- Полагайтесь во всемъ на меня.
Она говорила серьезно. Бороться значило безполезно тратитъ время и рисковать болѣе надежными шансами, а въ качествѣ его повѣренной Елена пріобрѣтала право хоть на его признательность. Она съумѣетъ ее эксплоатировать.
Такимъ образомъ Елена перешла во вражій станъ, и Ева осталась на полѣ сраженія безъ союзниковъ.
Глава VI.
Съ бала въ домѣ Лезера протекло нѣсколько недѣль, и хотя уже настали первые мартовскіе дни, но холодная, суровая зима не высказывала никакого желанія кончиться.
Вплоть до наступленія сумерекъ сидѣла Ева у окна своей маленькой, выходившей въ садъ гостиной, глядя на все еще скованную льдомъ природу.