-- Ни одного раза послѣ моей конфирмаціи.
Ей было очень больно признаться въ этомъ.
-- Просила она тебя когда-либо пріѣхать къ ней?
-- Нѣтъ, дядя. Но вѣдь я ея дочь и имѣю право просить мать, чтобы она позволила мнѣ ее навѣстить... Развѣ ты думаешь, что она меня не любитъ?
Такая сильная потребность любви и нѣжности читалась въ глазахъ Евы при этомъ вопросѣ, что Зибель сдѣлалъ невольное движеніе, чтобы привлечь дѣвушку на свою грудь.
-- Бѣдное дитя, прошепталъ онъ, склоняясь надъ молодой курчавой головкой, опиравшейся о его плечо,-- бѣдное, ни въ чемъ неповинное, довѣрчивое дитя!
Ева подумала, что ей удалось смягчить дядю.
-- Могу я съѣздить къ ней?
Онъ внезапно выпустилъ ее и сказалъ почти грубо:
-- Нѣтъ, никогда, и если ты меня любишь, не спрашивай о причинахъ. Отецъ твой назначилъ меня опекуномъ; послѣднимъ желаніемъ его было, чтобы ты росла въ моемъ домѣ, какъ мое дитя. Его предсмертная воля должна быть священна для меня.