Пока Ева и Гельбахъ предавались своимъ мыслямъ, остальные два продолжали бесѣду, и время пролетѣло быстрѣе, чѣмъ считала бы возможнымъ дѣвушка.
Она попросила фрау Дуленъ, ходившую взадъ и впередъ, освѣдомиться о каретѣ, которая, вѣроятно, уже вернулась изъ клуба, куда поѣхалъ дядя и гдѣ проводилъ этотъ вечеръ и Лезеръ.
Экономка вернулась съ отвѣтомъ, что никакого экипажа еще не видно. Пусть фрейлейнъ Ева подождетъ и еще немного покушаетъ вкуснаго чайнаго печенья, составлявшаго гордость фрау Дуленъ; сегодня гололедица, и бѣжать скоро лошадямъ никакъ нельзя.
Лакомбъ также обрадовался этой небольшой проволочкѣ, оставлявшей ему его любимицу еще на нѣсколько минутъ, между тѣмъ какъ Ева, охваченная нервной тревогой, потребовала отъ Гейдена свою шубу и, прислонившись головою къ стеклу, ожидала кареты.
Такъ проходила минута за минутой.
Гейденъ долженъ былъ явиться въ девять часовъ въ клубъ художниковъ; ему уже пора было идти, но онъ не желалъ тревожить Евы своимъ уходомъ. Вѣдь наступитъ же наконецъ благопріятное мгновеніе...
Евѣ минуты казались вѣчностью. Она была такъ пріучена постоянно располагать каретою и лакеями, тетка такъ боязливо удерживала ее отъ всякаго свободнаго, самостоятельнаго поступка, что она не видала никакого исхода, если карета не вернется скоро, или, быть можетъ, даже совсѣмъ не пріѣдетъ.
И дѣйствительно, на сосѣдней башнѣ пробило девять.
Гельбахъ подошелъ къ дѣвушкѣ. Она невольно взглянула на него вопросительно и какъ бы ища у него помощи.
-- Если вы согласны довѣриться моему покровительству, я буду очень счастливъ предложить вамъ свои услуги.