Эти слова вырвались изъ ея губъ точно дуновеніе, между тѣмъ какъ ея стройные пальчики возбужденно и нетвердо ощупывали какой-то предметъ, скрытый подъ платьемъ на ея груди.
На противоположномъ концѣ комнаты шахматная игра кончилась. По обыкновенію Елена Лакомбъ побѣдила своего партнера, и ея растрепанныя завитушки и свѣтло-голубые глаза прыгали наперерывъ отъ радости.
Ея маленькая, полная фигурка самодовольно покачивалась, пока дѣвушка подходила къ сидѣвшей у камина Евѣ, чтобы во всѣхъ подробностяхъ описать ей свои мастерскіе ходы. Мужчины удалились въ кабинетъ Зибеля, чтобы дать и принять отчетъ во всемъ, что дѣлалось на фабрикѣ.
Ева терпѣливо слушала, пока Елена подробно описывала сегодняшнюю партію, сопровождая разсказъ намеками на любезность Лезера, какъ партнера, и ежеминутнымъ рѣзкимъ смѣхомъ. Съ дѣтства привыкла Ева къ роли наперсницы Елены.
Обѣ дѣвушки учились въ домѣ Зибеля подъ надзоромъ госпожи Зибель. Ни за что на свѣтѣ не отдала-бы она племянницы въ высшее учебное заведеніе для дѣвицъ, чтобы не подвергнуть "несчастной дочери брата" опасному соприкосновенію въ институтѣ со "всякимъ сбродомъ", какъ любила величать госпожа Зибель всѣ сословія, кромѣ того, къ которому сама принадлежала.
Дѣдъ Елены, старикъ Лакомбъ, у котораго жила сирота, организовалъ все преподаваніе и руководилъ имъ, и духовное общеніе съ этимъ старикомъ должно было замѣнить Евѣ свободныя, непринужденныя сношенія съ подругами и всю поэзію школьной жизни. Лишь во время уроковъ у профессора Лакомба могла Ева, отличавшаяся молчаливымъ, сдержаннымъ, подчасъ суровымъ обращеніемъ, взять верхъ надъ веселой, болтливой Еленой, которая живо, бойко, если и не всегда естественно, постоянно находила для всего подходящіе отвѣты.
Совершенно такъ-же продолжалось дѣло и тогда, когда выросли дѣвушки, и госпожа Зибель привлекла въ кругъ своихъ домашнихъ удовольствій Елену, съумѣвшую сдѣлаться во всѣхъ отношеніяхъ необходимою этой строгой женщинѣ. Не было обѣда или бала, гдѣ Елена не явилась-бы спутницей Евы. Елена отличалась во всемъ вкусомъ и умѣніемъ. Она избавила госпожу Зибель отъ хлопотъ по туалету Евы, и результатомъ этой любезности большею частью оказывался второй экземпляръ избраннаго Еленой костюма, уже для нея самой. Если увеселенія, которымъ предавались эти патриціи фабричнаго міра, далеко не составляли идеала Елены, то все-же это было много лучше одинокихъ вечеровъ въ обществѣ ученаго дѣда, да вдобавокъ можно было разсчитывать, что подъ покровомъ дома Зибеля найдется приличная партія и для такой совершенно бѣдной дѣвушки, какою признавала себя Елена.
Такимъ образомъ Ева Варнеръ и Елена Лакомбъ постоянно появлялись въ обществѣ вмѣстѣ, и всюду повторялось одно и то же: всѣ любовались гордой, классической красотой Евы, но веселились съ Еленой и страшно ухаживали за нею.
Даже Лезеръ, на сколько это дозволяла его трезвая, замкнутая натура (знакомые утверждали, будто у него подъ жилеткой вмѣсто сердца таблица цифръ), даже Лезеръ, серьезно намѣревавшійся свататься къ красавицѣ Евѣ, единственной наслѣдницѣ Зибеля, и имѣвшій основательныя надежды получить ея руку, предпочтительно бесѣдовалъ съ Еленой и нерѣдко слѣдилъ за ея граціозной, блестящей фигуркой смущенно-дерзкимъ взглядомъ.
Елена несомнѣнно предпочла-бы совершенно обратное. Она охотно отказалась-бы отъ скучной бесѣды съ Лезеромъ и отъ его втайнѣ нерѣдко назойливаго поклоненія, если бы онъ замѣнилъ это серьезнымъ намѣреніемъ просить ея руки, такъ какъ Лезеръ несомнѣнно былъ одною изъ лучшихъ партій Зибелевскаго круга. Евы она не боялась. Она была увѣрена, что гордая подруга никогда не согласится быть женою этой живой счетной машины, этого молчаливаго, непріятно замкнутаго человѣка. Только начать-бы половчѣе, и изъ поклонника сдѣлается солидный претендентъ. При такихъ обстоятельствахъ ей нетрудно было подчиняться госпожѣ Зибель и постоянно обращать вниманіе Евы на безпримѣрныя достоинства Эгона Лезера.