Еще одно мгновенье, одно громкое біеніе сердца, и дула обоихъ пистолетовъ одновременно обратились другъ противъ друга.
Близко послѣдовали одинъ за другимъ выстрѣлы, а тамъ всю сцену окутало густое облако дыма, изъ котораго раздался жалобный крикъ на смерть раненаго.
Гейденъ держалъ на колѣнахъ голову друга, между тѣмъ какъ докторъ наскоро перевязывалъ рану.
Пуля прошла около самаго легкаго и, вѣроятно, сильно задѣла его, потому что раненый хрипѣлъ, точно умирающій, пока обильно хлынувшая кровь не доставила ему облегченія.
Шифманнъ и его секундантъ, тихо обмѣнявшись съ докторомъ нѣсколькими словами, молча удалились.
Когда остальные очутились одни съ раненымъ, который послѣ потери крови дышалъ, казалось, легче, Гейденъ серьезно взглянулъ въ глаза доктору, стоявшему на колѣнахъ около его друга.
-- Развѣ нѣтъ надежды? спросилъ онъ, съ нѣжной лаской положивъ руку на красивую голову Ганса,-- никакой надежды?
И слеза, первая, которую пролилъ этотъ суровый человѣкъ въ теченіи своей долгой, треволненной жизни, скатилась при этомъ на его бороду.
Докторъ былъ старикъ, посѣдѣвшій въ своей тяжелой профессіи. Сиживалъ онъ не разъ у постели больного или умирающаго, но уже давно ничто не терзало его сердца такъ, какъ видъ этой молодой, богато одаренной жизни, печально угасавшей.
Онъ пожалъ плечами и грустно покачалъ головой. У него на было никакой надежды.