Докторъ прикрылъ плащемъ раненаго перевязку, изъ-подъ которой кровь продолжала медленно сочиться; Гейденъ, не сводя глазъ съ блѣдной головы друга, держалъ ее на своихъ колѣнахъ съ нѣжной заботливостью матери.
Такъ оставались они молча, въ ожиданіи слугъ, которыхъ Ніифманнъ обѣщалъ прислать съ носилками изъ дома лѣсничаго.
Туманъ разсѣялся. Башни охотничьяго замка сверкали подъ лучами утренняго солнца; шаловливо мелькали золотистыя искры по зеркалу водъ; изъ сѣрыхъ камышей вспорхнула птичка и весело залилась въ воздухѣ, становившемся все болѣе и болѣе лазурнымъ. "
Тяжелый вздохъ приподнялъ грудь Гейдена. Къ чему вся эта утренняя краса, если тотъ, кто хрипѣлъ въ его объятіяхъ, не увидитъ заката солнца, такъ золотисто восходившаго?
Тяжелою поступью поднимались слуги съ носилками въ гору. Докторъ и Гейденъ осторожно уложили на нихъ раненаго. Одѣяла, принесенныя слугами, были подсунуты ему подъ голову, и процессія начала тихо спускаться.
Какъ ни коротокъ былъ путь до дома лѣсничаго, гдѣ должна была ждать ихъ карета, его можно было совершить лишь съ трудомъ и шагъ за шагомъ.
Лѣсистая возвышенность спускалась здѣсь къ шоссе гораздо отвѣснѣе, чѣмъ съ той стороны, откуда поднялись по ней Гансъ и Гейденъ; къ тому же рѣзкій переходъ отъ суроваго мороза долгой зимы къ внезапной сильной оттепели страшно испортилъ дорогу.
Идя впереди, докторъ руководилъ каждымъ шагомъ носильщиковъ, но, не смотря на всю заботливость, бѣдный раненый страдалъ, казалось, ужасно. При малѣйшемъ неизбѣжномъ колебаніи носилокъ онъ громко стоналъ и обращалъ потухающіе глаза на шедшаго рядомъ съ нимъ Гейдена, точно ища у него защиты.
Послѣ тяжелой получасовой ходьбы они достигли дома лѣсничаго.
Докторъ расположилъ сидѣнія кареты какъ можно удобнѣе для раненаго и внушилъ величайшую осторожность Гейдену, занявшему мѣсто рядомъ съ кучеромъ, чтобы указать ему уединеннѣйшій путь до города и дома близъ Schiffbauerdamm'а. Самъ же докторъ заботливо поддерживалъ Ганса.