-- Живъ онъ?
Гейденъ взялъ ея, какъ ледъ холодныя, почти окоченѣвшія руки и сказалъ:
-- Онъ живъ, Марта.
Но глаза его прибавили: только не надолго.
И Марта поняла этотъ языкъ, и изъ ея дрожащихъ губъ вырвался неясный, жалобный крикъ.
Потомъ она схватила стаканъ съ водою, стоявшій на столѣ, залпомъ выпила его и сказала надломленнымъ голосомъ старухи:
-- Я ко всему готова, Гейденъ. Пустите меня къ нему.
Гейденъ пошелъ впередъ, велѣлъ слугѣ выйти и потихоньку затворилъ за Мартой дверь.
Гансъ лежалъ на постели съ закрытыми глазами, точно мертвый. Рубашка, свободно падавшая на перевязку, была обагрена кровью. Правая рука безжизненно и слабо свисла съ кровати. Никто не могъ бы сказать, таилась ли еще жизнь въ молодомъ, красивомъ тѣлѣ.
Это зрѣлище чуть было не лишило Марты послѣдняго остатка самообладанія. Она удержалась за ручку замка, но шорохъ, произведенный ея движеніемъ, заставилъ ее опомниться и только глухой звукъ сдерживаемыхъ рыданій вырвался изъ ея груди.