Марта опустилась на колѣни у постели больного и поцѣловала его свисшую, блѣдную, какъ воскъ, руку. Гансъ открылъ утомленные глаза.
-- Марта, прохрипѣлъ онъ, все можетъ еще поправиться.
Это были первыя слова, произнесенныя имъ. Черты его исказились отъ боли, и ласковая улыбка, блуждавшая по его губамъ, пока онъ глядѣлъ на сестру, превратилась въ судорожную гримасу, отъ которой кровь застыла въ жилахъ Марты.
Черезъ нѣсколько минутъ Гейденъ вошелъ въ комнату съ докторами.
Томительно протекло съ полчаса. Въ своей маленькой спальнѣ Марта стояла на колѣнахъ и молилась. Относились ли ея мольбы и обѣты къ Богу или къ брату, умиравшему въ сосѣдней комнатѣ, этого она и сама не знала. Охваченная невыразимымъ ужасомъ, она ломала руки и громко взывала: "Господи, храни его!... Я не стану болѣе бороться противъ твоей любви, братъ мой, единственный братъ мой! Я сама приведу ее къ тебѣ, только останься со мною... Только дай ему жить, Боже мой, дай ему жить"!
Отъ страха зубы ея были такъ крѣпко стиснуты, что молитва вырывалась лишь неясными звуками. При этомъ, не смотря на холодъ, царившій въ комнатѣ, потъ капалъ съ ея лба, голова горѣла, языкъ прилипалъ къ гортани, между тѣмъ какъ вся кровь отхлынула отъ ледяныхъ, окоченѣвшихъ рукъ.
Сердце и пульсъ ея бились такъ, точно готовы были порваться. Неужели этой пыткѣ не будетъ конца? Неужели Гейденъ никогда не-придетъ возвѣстить ей жизнь или смерть?
Наконецъ дверь отворилась.
Гейденъ появился, совершенно разбитый.
-- Они вынули пулю! прошепталъ онъ чуть слышно. Еще есть надежда!