И она сыплет без конца сетованиями, упреками, укорами. Она уже жалуется на свою судьбу.
-- Мне всегда вспоминаются слова папа,-- обращается она к Андрею Львовичу. -- Он мне раз сказал, что супруги всегда тянут с двух концов за лист бумаги -- и живут до тех пор вместе, пока лист не разорвется.
-- Вы с отцом рвете лист уже сорок лет,-- ну, и рвите еще,-- отвечает Андрей Львович.
Скучно, тяжело, совестно.
Из передней доносится голос Льва Николаевича. Иван Иванович устремляется к нему, и они, забыв о завтраке, углубляются в кабинете Льва Николаевича в чтение корректур его новой статьи. Через некоторое время слышу голос Льва Николаевича и выхожу ему навстречу. Вот он -- Лев Толстой.
Старый, старый старик. На кого он похож? На деревенского деда: такие живут на пчельниках, прекрасные светлою старостью старики; на престарелого батюшку сельского, на дьякона-простеца. Он весь седой, у него белая, чистая, прекрасная седина; серебристые волосики переплетаются в серебряную мягкую ткань; только в усах легкая желтизна. Чудесная прекрасная старость! Как молодости не завидовать ей? Старчески ясные глаза; их цвет -- цвет воды Белого моря: сине-серый и мутно-прозрачный. Но как внимательно, быстро, как запоминающе он смотрит! Кажется, сразу видит всего человека и все, что в человеке. Какой он живой со своей быстрой, деятельной походкой частыми шагами; какой он не старый, хочется сказать, несмотря на свою глубокую, такую ясную, несомненную старость. Он весь с головы до ног, от своей вогнутой худой старческой шеи, от нависших белых бровей до темной блузы, до веревочки, перекинутой через шею, на которой привешены у него спрятанные в боковом кармане часы,-- он весь знакомый, тысячу раз виденный, как старый дед, которого с детства привык видеть, потом уехал от него и вот приехал и вот опять видишь. Он что-то говорит Александре Львовне. Иван Иванович называет ему меня. Я невольно долго задерживаю его руку в моей.
И сразу мы оба заговариваем о Гусеве.
-- Я видел его сегодня во сне,-- говорит Лев Николаевич,-- как живого видел, как будто бы он со мной и не расставался.
-- И хорошо видели? -- спрашиваю я.
-- Прекрасно, прекрасно {Сон этот произвел такое сильное впечатление на Льва Николаевича, что он в тот же день, 20 октября, писал Гусеву: "Всю нынешнюю ночь видел вас во сне, милый Николай Николаевич, и видел, что вам хорошо, что у вас друзья, что вас ценят, и что мы с вами хорошо говорили". (Н. Гусев. Из Ясной Поляны в Чердынь. М., 1911, с. 44. (Примеч. 1928 г.)}.