Мужик восклицает:
-- Вот когда бы такой разговор начать в деревне, да если б докончить его дали! А то разве так договорить дадут?
В передней Лев Николаевич прощается с мужиком:
-- Смотри осторожнее. А то мне будет горе, если ты из-за меня потерпишь.
Лев Николаевич отправляется на обычную прогулку верхом, на этот раз не на Делире, на котором ездит обыкновенно, а на Желтом.
Александра Львовна, Иван Иванович, В. М. Феокритова и я идем гулять. Ясная Поляна производит хорошее впечатление -- вид у нее зажиточной деревни. На деревне любопытная встреча.
У одной из изб стоит маленькая невзрачная старушка. Лицо у нее все в мелких, мелких морщинках,-- из таких лиц, про которые говорят: лицо как печеное яблоко.
-- Знаете, кто эта старуха? -- спрашивает Александра Львовна. -- Это ученица Льва Николаевича.
И опять вспоминаешь: как он-то стар, если его ученица из его знаменитой Яснополянской школы {Я глубоко ценил Толстого-педагога и немало писал о нем в 1900--1910-х годах, например: "Толстой, как школьный учитель" ("Свободное воспитание", 1910, ноябрь); посещением Толстого и обаянием его личности навеяна моя статья "Вечные дети" (там же, 1909, ноябрь. (Примеч. 1928 г.)} такая старуха, а ведь он старше ее, по крайней мере, на 20 лет. Очень мало осталось в живых его учеников, а учениц, кроме этой, и вовсе не осталось {Увы! Я не знаю, что означает это слово. В 1909 году я упустил записать объяснение Толстого, а теперь не могу вспомнить. Когда я развернул словарь Даля, то оказалось, что в нем нет слова "ослепок". (Примеч. 1928 г.)}. А учитель, на нашу радость, жив.
Бродили в поле. Невдалеке виден погост, белая церковь, где погребены родители Льва Николаевича, его воспитательницы: Т. А. Ергольская и П. И. Юшкова, его умершие дети.