После прогулки верхом Лев Николаевич спит. В шесть часов обед. Все сходимся за столом.
По дороге к дому Лев Николаевич встретил охромевшую собаку Белку.
-- Вы бы полечили собаку,-- говорит он В. М. Феокритовой, переписчице на ремингтоне.
-- Я смотрела. У нее ничего нет.
-- У ней что-то внутреннее. -- И Лев Николаевич подробно объясняет, что, по его мнению, "внутреннее" болит у собаки.
-- А другая собака, я видел, ловит мышей.
-- Что же, мыши вредят плодовым деревьям,-- вставляет Софья Андреевна. -- Очень хорошо делает, что ловит.
А Лев Николаевич обращается к внуку, Илюше Толстому.
-- Она ест мышей. Схватит -- и хляст, хляст. Это так противно.
Речь заходит о лошадях. Александра Львовна подсмеивается над словаком Маковицкий, который не понимает какого-то русского выражения, относящегося к верховой езде. А Лев Николаевич с хитрым видом произносит такое слово, которого никто не понимает.