-- Ослепок.
И объясняет Маковицкому, что оно значит: "это всем интересно" {Это была Ольга Ершова, рассказ которой про Льва Николаевича, записанный с ее слов Т. Л. Сухотиной, напечатан в "Толстовском ежегоднике на 1912 г." М., 1912, с. 109--112. (Примеч. 1928 г.)}.
Разговор идет живой и непринужденный. Лев Николаевич проголодался с прогулки. Он с удовольствием пьет квас и потчует им меня и других. Пьет квас и приговаривает:
-- А я у Магомета прочел, что самое сладкое питье -- проглоченное слово гнева.
Обед кончен, но все остаются за столом. Опять вспоминаются современные писатели. Лев Николаевич все не может простить Ропшину его "ну", пустых мест и лишних 180 рублей, отнятых у мужика. Софья Андреевна вспоминает Дорошевича и его фельетоны в "Русском слове". Лев Николаевич соглашается со мной, что созданный Дорошевичем и перенятый всеми фельетонистами, особый "гонорарный стиль" с выделением из фразы отдельных слов и превращения их в самостоятельные строки, ведет к опошлению и извращению русского языка -- опошлению, которому вообще содействует газетный язык.
Опять Толстой вспоминает о Леониде Андрееве. Заходит речь об его последних пьесах -- "Анатэма" и "Анфиса" {Обе пьесы впервые были поставлены в Москве в сезон 1909--1910 годов. "Анатэма" шел в Художественном театре. "Анфиса", запрещенная в Малом, шла в театре Незлобина. (Примеч. 1928 г.)}. Лев Николаевич их еще не читал, но содержание знает. В "Русском слове" он прочел пародию на "Анфису"; в пародии герой любит не трех родных сестер, как в пьесе Андреева, а целых тринадцать сестер, и всех с именами на букву "А": Анфису, Агафоклею, Анисью и т. д. Лев Николаевич много смеялся над пародией и теперь просит принести номер "Русского слова" и прочесть пародию вслух. Читает И. И. Горбунов напыщенно -- трагическим голосом.
Лев Николаевич заразительно смеется -- и со всеми хочет поделиться своим смехом:
-- Очень смешно! И совсем без злобы... А бабушка у него в пьесе такая есть?
-- Есть,-- отвечаю я.-- Она слепа, но все видит и слышит, как вещая.
-- И, наверное, просто была обыкновенная старушка,-- говорит Иван Иванович, улыбаясь.