Единственное, что я хотел бы сказать о нем, это о том невозможном пересечении и столкновении двух современностей, его и нашей, которое я видел около него и которое поражает меня, когда я думаю о нем, последнем мудреце наших дней. Скажу я лишь то, что сам видел и слышал.
Была поздняя осень. Солнце взошло поздно, но по-летнему ярко. Дождей не было, всходы пропали, суля к лету голод, но в воздухе было тихо и ясно. Седой иней лежал на земле, на опавшем листу, на деревьях Яснополянского парка.
Лев Николаевич уже встал и ушел на прогулку. Вчера {По данным H. H. Гусева, И. А. Белоусов посетил Ясную Поляну 18 октября. (Примеч. ред.)} к нему приезжали из Москвы поэт И. А. Белоусов с граммофонщиками и заставили его на четырех языках наговорить для граммофона, по инициативе Общества литераторов, чем утомили Льва Николаевича до чрезвычайности. Он просил писателя-крестьянина С. Т. Семенова: "Я вас до конца жизни не забуду, если вы избавите меня от них". Но С. Т. Семенов не избавил Л. Н. Толстого.
-- Должно быть, на старика напала сегодня хорошая мысль,-- говорит мой спутник, объясняя отсутствие Льва Николаевича.
А кругом идет обычная утренняя суетня богатого дворянского дома: работают ножами на кухне, в комнатах -- обычное будничное "утро". Мы поднимаемся по лестнице и переходим в столовую.
Входит Александра Львовна Толстая. Она похожа на отца: те же грубоватые, сильные черты лица и та же простота и вместе мягкость обращения. Александра Львовна -- вся в заботах об отце. Поездка в Москву, шум встречи и особенно проводов на Курском вокзале, когда приветствующая толпа прямо напирала на Льва Николаевича, так что его спутники опасались за него, вчерашняя история с назойливыми граммофонщиками расстраивают Льва Николаевича и ломают ему здоровье, и без того старчески хрупкое.
Особенно возмущает Александру Львовну фельетон С. Яблоновского в "Русском слове", в котором он пишет, что хотя Толстому и тяжело достались московские проводы, но ради общественной пользы их надо было бы повторить, если б Толстой вновь проезжал через Москву.
Разговор наш прерывается возгласом Андрея Львовича {Четвертый сын Л. Н. Толстого, родился в 1877 году, умер в 1916 году.}, из-за двери протягивающего какое-то письмо и заявляющего:
-- Саша, вот прочитай, очень интересное письмо. Ты вслух прочти. И Иван Иванович послушает. О непротивлении злу.
Александра Львовна с удивлением читает письмо. Оно оказывается письмом управляющего имением Андрея Львовича "Таптыково", находящимся в Тульской губернии. Он доносит, что ночью на усадьбу было совершено вооруженное нападение крестьянами. Они стреляли в стражника-черкеса. Черкес выстрелил и пробил у одного мужика полушубок, но никого не ранил. Вскоре появляется и сам Андрей Львович. Здоровается.