-- Пойдем.
Она заплакала, положив обе руки на стол. Несколько раз она повторяла какое-то слово которое я переводил в пяти разных смыслах.
Я стоял в темной комнате в шляпе, запах мыла притупился. Я думал про себя злые мысли: "Ломается, фу, гадость. Надо ее проучить, надо ее выгнать. Может быть, я ей мало дал? Нельзя приставать на улице к первой встречной".
Я обернулся на шорох и увидел, что Нина быстро-быстро сбрасывала с себя одежду, как будто ей было тесно или жарко. Она не смотрела на меня и была серьезна...
* * *
-- Нина -- говорил я ей изумленно, -- Нина!
Она гладила меня по лицу, у нее давно уже высохли слезы.
-- Нина, ты никогда еще не любила?
-- Нет, -- ответила она очень серьезно.
Я смотрел на нее изумленный, подавленный, пристыженный. Я был уверен, что имею дело с проституткой, а передо мною была девушка. Все время я чувствовал, я видел, как лежит на столе скомканная коричневая бумажка, которую и подал Нине. Мне было стыдно перед нею, как перед обиженной матерью, я целовал ее руки, словно материнские.