-- Пиши: Можешь спросить у ксендза, отца Вильгельма.
-- Вильгельма, -- записал он и сказал:
-- Подумай. Зачем тебе связываться с человеком из другого города? Если он хочет денег, значит тебя не любит.
-- Не твое дело, -- злобно крикнула Даша. -- Если бы знала, что будешь об этом говорить...
-- Он не будет говорить, -- мягко возразила старуха; одна из куриц, несмотря на то, что у нее были связаны лапки, каким-то образом выскочила из корзины и шлепнулась на пол.
-- Каждый вечер думаю о тебе, -- диктовала Даша и, уже не смущаясь, повернулась к писателю и смотрела на белый лоскуток бумаги с масляным пятном, как будто это и был ее возлюбленный.
-- Каждый вечер думаю о тебе, -- скорбно и с особенным чувством повторил брат писателя. Он живо дохнул на озябшие красные пальчики и записал:
-- И я прошу Матерь Божью и Его Сына святого Иисуса, чтобы ты мне приснился в хорошем сне.
-- Хорошем сне... Уж я знаю, -- отозвался писатель и стал писать, не дожидаясь Даши:
-- Птички сладко поют, цветут на лугу цветочки, не могу жить без тебя ни одной минутки. Где промокательная?