Ничего интересного, к разочарованию своему, я не услышал. Даша совсем не переодевалась, а спокойно сидела на табуретке у стола и беседовала со старой женщиной, которая продавала нам куриц. Обе пили чай в прикуску, без блюдечек, и не было заметно, чтобы Даша думала об адъютанте Вирхове, ожидающем за углом.
-- Вот, милая, -- говорила старуха, -- пусть он к Пасхе приедет.
-- Не знаю, -- смущенно ответила Даша.
Ее лицо горело и глаза странно блестели.
-- К Пасхе все устроится, Бог даст.
-- Ах, -- отозвалась Даша.
-- Денег у него нет, но работа всегда найдется. Теперь, говорят, шоссе класть будут на восемнадцать верст.
-- Шоссе, -- задумчиво повторила Даша.
-- Ты видела его осенью, тогда он был простой каменщик. Теперь -- староста. Староста почти в два раза больше получает.
-- Надо ему написать, чтобы приехал, -- сказала Даша и радостно закрыла руками свое розовое зардевшееся лицо.