Он стоял у кухонного стола, перед ним был пузырек чернил и перо, оклеенное лиловой бумагой. Даша сидела на табурете, скрестив розовые, сильные руки. Старуха поместилась в углу и вздыхала. Две корзины, в которых находились глупые курицы, тупо мигавшие тусклым веком, стояли перед ней на полу.
-- Вот, -- сказала старуха Даше, -- он тебе напишет, что надо.
Писатель поднял лиловое перо на свет, косыми глазами осмотрел его и проговорил:
-- Я могу написать за десять копеек, за пятнадцать и за двадцать пять. Бумага твоя.
Старуха громко вздохнула. Даша положила перед ним листик почтовой бумаги, на котором уже было большое масляное пятно.
-- Какая разница? -- спросила она деловито.
Брат водовоза уткнул острие пера в ноготь большого пальца левой руки.
-- Разница такая, -- ответил он. -- За десять копеек можно написать только то, что нужно, и поклон. Больше одной страницы за десять копеек я не пишу. А если за пятнадцать -- второй разряд, -- то уже прибавляется немножко поэзии.
-- Чего? -- спросила Даша.
-- Поэзии, -- пояснил писатель, -- что, например, на сердце. Дух.