Съ этой минуты я сдѣлалась предметомъ любви цѣлаго семейства, принадлежа, впрочемъ, исключительно одной Розеттѣ. Я сама безъума любила се; мнѣ даже чрезвычайно нравилось ея имя. Вскорѣ я поняла, что и мнѣ дали имя. Однажды я услышала, что милая моя хозяйка, обратясь ко мнѣ, вскричала:
-- Поди ко мнѣ, Меретта.
По ея примѣру, стали меня такъ называть и другіе, прибавляя иногда милашка, душечка, куропаточка и проч.
Впрочемъ, когда Розетта бывала сердита, то называла меня по имени какой-то старой тётки, которую она терпѣть не могла, или даже по имени одного шестидесятилѣтняго фермера, который просилъ ея руки.
Я всегда чрезвычайно боялась и дрожала всѣмъ тѣломъ, когда видѣла, что Розетта сердита. Что жь мудренаго, что Розетта, разсердясь на тётку, или на стараго волокиту, отдала бы меня на кухню изжарить. Говорятъ, у людей часто бываютъ подобные примѣры.
Если иногда въ присутствіи моемъ кто-нибудь нечаянно произносилъ слова: вертѣлъ, сковорода, мнѣ дѣлалось дурно со страха, и послѣдствія были отъ этого самыя непріятныя.
Несмотря на мою робость, я любила по цѣлымъ часамъ сидѣть на колѣняхъ Розетты и всматриваться въ ея прелестные глаза. Она меня всегда кормила изъ своихъ рукъ, и пища мнѣ казалась еще вкуснѣе.
Эта молодая дѣвушка, то живая, то задумчивая, то игривая, то разсудительная, имѣла самыя обширныя познанія. Она была сильна въ орнитологіи и знала, что птицъ не вскармливаютъ молокомъ, а что имъ нужны муравьиныя яйца. Для этого она ежедневно посылала людей по лѣсамъ, отъискивать муравьиныя кучи, которыя и опустошались самымъ безжалостнымъ образомъ для удовлетворенія моего аппетита.
Чтобъ накормить домашнюю ручную куропатку, надобно разорить тысячи муравьевъ! Сколько изъ-за меня было существъ лишено крова, пищи, дѣтей, даже жизни! Горько и подумать! А я все-таки, разсуждая такъ, съ большимъ аппетитомъ кушала муравьиныя яйца. Развѣ я виновата, что таковъ неумолимый законъ природы, что обитатели воздуха, земли и воды должны пожирать другъ-друга? Развѣ я могу оградить слабыхъ животныхъ отъ нападенія сильныхъ? Только человѣкъ придумалъ себѣ разныя хитрости и оружіе, съ которыми онъ не только не боится ни орловъ, ни коршуновъ, ни львовъ, ни медвѣдей, но и побѣждаетъ ихъ. Зато говорятъ -- впрочемъ, не знаю, правда ли -- что они иногда тысячами истребляютъ другъ-друга. Странно! за что бы, кажется, имъ ссориться? Для пищи дана имъ вся земля. Чего жь еще они ищутъ?
IV.