Деревенская церковь была, вѣроятно, въ далекомъ разстояніи отъ замка, въ которомъ я жила (прошу замѣтить, что я жила въ замк ѣ, то-есть въ жилищѣ образованныхъ людей), потому-что люди не могли ходить туда на собственныхъ ногахъ. А какъ у нихъ, къ-сожалѣнію, нѣтъ крыльевъ, то они и придумали разныя машины, замѣняющія имъ ноги. Каждое воскресенье дамы и дѣвушки замка садились въ длинную коробку на колесахъ, къ которой были припряжены двѣ лошади. Спереди коробки сидитъ человѣкъ и бьетъ этихъ лошадей, а тѣ, спасаясь отъ побоевъ, бѣгутъ впередъ, таща за собою и коробку, и сидящихъ въ ней людей. Розетта говорила всегда, что они ѣздятъ къ обѣднѣ. Меня она никогда съ собою не брала, и въ это время я одна, совершенно-свободно, хожу по всему замку и все осматриваю. Это очень весело!
Впрочемъ, мнѣ и въ другіе дни нескучно. Розетта обо мнѣ такъ мило и нѣжно заботится. Какъ жаль, что она не куропатка! Какъ была бы она мила въ нашихъ прекрасныхъ перьяхъ, съ хорошенькими крылышками, тоненькимъ носикомъ и красненькими ножками, вмѣсто этихъ странныхъ чулковъ и башмаковъ. Но какъ природа не даетъ всѣхъ совершенствъ вмѣстѣ, то, небудучи куропаткою, лучше ей было принадлежать къ нѣжной породѣ Розеттъ, нежели къ породѣ того грубаго крестьянина, который тискалъ меня въ своихъ лапахъ. А жаль, очень-жаль!
Однажды, въ воскресенье, я была одна дома и, по обыкновенію, пошла прогуливаться по всѣмъ комнатамъ, корридорамъ и лѣстницамъ. Спустясь въ нижній этажъ, я увидѣла открытую дверь въ какую-то черную и закоптѣлую комнату. Въ ней никого не было; только на очагѣ слышенъ былъ небольшой шумъ, который обратилъ мое вниманіе. Это быль кофейникъ, стоявшій у огня и распѣвавшій какую-то живую и веселую пѣсню. Видъ этого кофейника былъ важный и блистательный. Изъ окна комнаты освѣщало его солнце золотистыми лучами, а со стороны очага пламя озаряло его красноватымъ блескомъ. Вѣроятно, эти то лучи и заставляли кофейникъ такъ радоваться и болтать безъ-умолка.
Робко и тихонько подошла я къ нему и учтиво поклонилась, но онъ не удостоилъ моего привѣтствія ни малѣйшимъ отвѣтомъ. Я стала прислушиваться и вскорѣ догадалась, что кофейникъ на своемъ бурливомъ языкѣ дѣлаетъ мнѣ вопросы:
-- Кто ты? кто ты?
Вопросы эти быстро слѣдовали одинъ за другимъ съ какимъ-то нетерпѣніемъ, и я, какъ хорошо-воспитанная куропатка, тотчасъ же присѣла и отвѣчала ему:
-- Я бѣдная сиротка, куропатка. Меня похитили отъ отца и матери, и я теперь принадлежу хорошенькой дѣвушкѣ, Розеттѣ.
Но, несмотря на мои ясные и положительные отвѣты, кофейникъ все продолжалъ безпрерывные вопросы
-- Кто ты? кто ты? кто ты?
Это мнѣ показалось странно и даже неучтиво. Вдругъ внутренность кофейника закипѣла удивительнымъ образомъ. Онъ началъ испускать дикіе, прерывистые крики.