-- Настоящую цену? -- повторил м. Буртон.
-- Конечно, -- невозмутимо отвечал ничем не смущающийся м. Стайль. -- Она еще женщина ничего себе -- для ее лет -- да и лавчонка тоже недурненькая.
М. Буртон, скрывая свою злость, сделал вид, что размышляет. -- Если пол-соверена... -- сказал он наконец.
-- Пол-дурака! -- нетерпеливо прервал м. Стайль. -- Мне нужно десять фунтов. Ты только что получил свою пенсию, а кроме того, ты всегда был бережлив и, наверно, откладывал.
-- Десять фунтов! -- проговорил м. Буртон задыхаясь. -- Или ты думаешь, что у меня в саду золотые рудники? М. Стайль откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу.
-- Я не уступлю ни копейки, -- сказал он твердо. -- Десять фунтов и билет на обратный проезд. Если же ты будешь ругаться, то я назначу двенадцать.
-- Что же я объясню м-сс Доттон? -- спросил м. Буртон, после четверти часа напрасных пререканий.
-- Все, что хочешь, -- отвечал его великодушный приятель. -- Скажи ей, что я помолвлен с своей двоюродной сестрой, и что наша свадьба откладывается только вследствие моего эксцентричного поведения. И еще можешь сказать, что произошла эта эксцентричность от осколка бомбы, ранившей меня в голову. Наговори сколько хочешь вранья; я никогда уже сюда не вернусь, и обличать тебя не буду. А если она будет стараться разузнать что-нибудь про адмирала, то напомни ей, что она обещала сохранить его приезд в тайне.
Более часа м. Буртон просидел неподвижно на месте, обсуждая выгоды и невыгоды предложенной ему сделки, и наконец -- так как м. Стайль решительно ни на что другое не соглашался -- ударил с ним по рукам и отправился спать в состоянии духа, граничащем с помешательством и готовностью убить человека.
Он поднялся на следующее утро очень рано, и, отвечая как можно резче и короче на все замечания м. Стайля, который был в прекрасном настроении, отправился с ним на вокзал, чтобы увериться в его отъезде.