-- Ну, как бы то ни было, а я твоя жена, -- возразила Марта, -- и уж постараюсь не потерять тебя опять. Пока ты жив, я не отпущу тебя от себя ни на шаг, глаз с тебя не спущу!
-- Пустяки, душа моя, -- проговорил капитан, обмениваясь тревожным взглядом с бывшим лоцманом. -- Пустяки!
-- Нет, не пустяки, Джем, -- сказала мистрисс Пеппер, привлекая его рядом с собой на диван и обвивая руками его шею. -- Все, что ты рассказал мне, может быть верно, а может и не быть. Почем я знаю, не женат ли ты на какой-нибудь другой женщине. Но, во всяком случае, теперь я тебя нашла, и намерена сохранить.
-- Ну, ну... -- произнес капитан, как можно нежнее и успокоительнее, насколько позволяло ему странное, щемящее ощущение в сердце.
-- Что же касается до того ничтожного человечка, -- слезливо продолжала мистрисс Пепнер, -- я вышла за него только потому, что он так нестерпимо приставал ко мне. Я никогда не любила его, но он все ходил за мной и все делал предложение. Сколько раз ты мне его делал, Пеппер? Двенадцать или тринадцать?
-- Забыл, -- коротко ответил бывший лоцман.
-- Но я никогда его не любила, -- продолжала она. -- Ведь я не любила тебя, нисколько не любила, Пеппер, не правда ли?
-- Нисколько! -- с жаром подтвердил Пеппер. -- Наверно ни у одного человека в мире еще не бывало такой сердитой и бессердечной жены, как ты. Это я всегда охотно скажу.
Он едва успел досказать этот панегирик верности своей супруги, как послышался стук в дверь. В комнату вошла дама неопределенных лет, дочь ректора местного прихода, и остановилась в изумлении, глядя на отчаянные, но совершенно бесплодные усилия капитана Криппена вырваться из положения, одинаково смешного и неудобного.
-- Мистрисс Пеппер! -- проговорила дама в ужасе. -- О, мистрисс Пеппер!