Онъ зажегъ еще папироску и, сидя во внимательной позѣ, слушалъ описаніе домашнихъ тревогъ, заставлявшее его внутренно поздравлять себя съ тѣмъ, онъ что оставался одинокимъ.
-- Съ тѣхъ поръ, какъ я вышла замужъ за мистера Грина, я даже душу не могу назвать своей собственной, – сказала жертва матримоніальныхъ бѣдъ, поднимаясь и собираясь итти.-- Если бы мой бѣдный мальчикъ былъ живъ, все было бы совсѣмъ иначе. Его отецъ оставилъ домъ и всю обстановку ему. И я думаю теперь, что мой второй супругъ и женился на мнѣ только изъ за этого дома, вещей и маленькихъ денегъ, которыя мнѣ осталисъ. Теперь какъ разъ, онъ продаетъ нѣкоторыя вещи изъ мебели моего сына. Я даже ушла изъ дому. Не могу смотрѣть на это.
-- Ну еще все устроится какъ нибудь, – сказалъ мистеръ Леттсъ.
Миссисъ Гринъ покачала головой.
-- А что? – сказалъ мистеръ Леттсъ,-- вы не возьмете жильца на нѣсколько дней?
Миссисъ Гринъ опять покачала головой.
-- Ну это не вкусно, – сказалъ молодой человѣкъ.-- Я подумалъ только, что могъ остановиться у васъ, вмѣсто бордингъ-хауза. Вы какъ-то понравились мнѣ. А вашъ супругъ могъ бы принять меня за вашего сына, вернувшагося изъ плаванія, и это сократило бы его. Какъ вы думаете?
Миссисъ Гринъ затаила дыханіе, сѣла опять и взяла его руку дрожащими пальцами.
-- А что, если бы вы... – сказала она неувѣреннымъ голосомъ:-- а что если бы вы, правда, переѣхали къ намъ, сказали бы что вы мой сынъ и заступились бы за меня?
Мистеръ Леттсъ посмотрѣлъ на нее въ изумленіи, а потомъ началъ смѣяться.