Тот издал какой-то рев и, вскочив на ноги, бросился без оглядки вниз, на бак, отвесив по пути такой удар в бок встречному матросу, который приятельски потрепал его по плечу, что едва не перешиб ему ребра. Оставшиеся на палубе переглянулись.
-- Ну, не знаю, -- сказал помощник, пожимая плечами, -- но думается мне, что если-б я спас жизнь кому-нибудь из своих ближних, то ничего бы не имел против того, чтоб со мной об этом говорили!
-- Вы так думаете? -- сказал шкипер, слегка выпрямляясь. -- А если когда-нибудь это действительно с вами случится, то пожалуй будете другого мнения.
-- Не вижу, почему бы вам знать об этом больше моего, -- отрезал помощник.
Шкипер слегка откашлялся.
-- В моей жизни были одна или две вещицы, которых я не слишком-то стыжусь, -- проговорил он скромно.
-- Ну, этим еще хвалиться нечего, -- сказал помощник, нарочно делая вид, что не понимает его.
-- Я хочу сказать, -- резко проговорил шкипер, -- что были одна или две вещи, которыми всякий другой стал бы гордиться. Но я горжусь тем, что ни единая живая душа о них не знает!
-- Вполне этому верю, -- согласился помощник и отошел с вызывающей улыбкой.
Шкипер хотел следовать за ним, чтобы попенять на совершенно излишнюю двусмысленность его замечаний, когда внимание его было привлечено каким-то шумом и возней на баке. Оказалось, что по любезному приглашению повара, помощник шкипера и один из матросов с брига "Прилежный", стоявшего на якоре борт о борт с их шхуной, явились к ним и сошли вниз посмотреть на Джорджа. Но прием, оказанный им там, сильно подорвал репутацию гостеприимства шхуны "Джон-Генрих", и они выбрались поспешно опять на палубу, заявляя во всеуслышание, что не желают более видеть его никогда, во всю свою жизнь, и продолжали громко выкрикивать обидные замечания все время, пока перебирались обратно на борт своего корабля.