-- На твоем месте я не стал бы так принимать это к сердцу, Джордж, -- сказал шкипер с участием. -- Мало ли кто не хорош собой; не в наружности дело.
-- Да и я не говорю о наружности, -- сказал Джордж очень недовольным тоном. -- Моя наружность для меня хороша; каков есть, таков и есть. Но все-таки, именно благодаря наружности, так сказать, я теперь попался, как нельзя хуже!
-- Еще стаканчик рому, Джордж? -- сказал шкипер, любопытство которого было сильно возбуждено. -- Я не желаю узнавать твоей тайны, ни мало не желаю. Но при моем положении, я как капитан, если с кем-нибудь из моего экипажа случается беда, считаю своим долгом протянуть ему руку помощи, если могу.
-- На свете лучше бы жилось, если бы было на нем побольше таких людей, как вы, -- проговорил Джордж, приходя в умиление по мере того, как вдыхал в себя аромат соблазнительного напитка. -- Но если эта газета, с этими картинами, попадет в руки одной личности, я пропал!
-- Ни коим образом, если только я могу помешать этому, Джордж, -- твердо произнес шкипер. -- Что ты хочешь сказать этим словом "пропал?"
Матрос опять опустил свой стакан на стол и, нагнувшись вперед, изобразил губами какое-то слово; потом медленно откинулся назад, следя за произведенным им эффектом.
-- Что такое? -- спросил шкипер.
Тот опять проделал ту же историю, но шкипер мог только разобрать, что он выговаривает какое-то длинное слово; значение же его опять осталось для него непонятным.
-- Можешь говорить немного погромче, -- проворчал он.
-- Двоеженство! -- торжественно выговорил Джордж, переводя дыхание.