-- Как только заметим, что они начинают хмуриться, что им не по себе -- сейчас рыбий жир столовыми ложками.
-- И мы будем спрашивать их, почему они все делают без смысла? -- щебетала Вероника.
-- В том-то и будет наше горе, Вероника, что они вовсе не имеют смысла или того, что мы называем так. Но, как-никак, мы должны быть справедливы. Мы всегда будем объяснять им причину, почему они должны делать то, чего им не хочется, и не могут делать ничего, что хочется.
Они не захотят понять этого и не сознаются, что так следует; но если они не глупы, они промолчат.
-- И, конечно, им не позволено будет рассуждать? -- продолжала Вероника.
-- Если они станут отвечать, это покажет, что они одарены строптивым характером, это надо искоренить во что бы то ни стало,-- соглашался я.-- А если они не будут говорить ничего, это послужит доказательством, что у них наклонность к скрытности, и это также надо уничтожить сразу, прежде чем скрытность превратится в порок.
-- И что бы мы с ними ни делали, мы станем говорить им, что все это для их же добра,-- дополнила Вероника.
-- Конечно, все это для их блага,-- ответил я.-- Нашим величайшим удовольствием будет сделать их хорошими и счастливыми. Если им это не доставит удовольствия, то только благодаря их неведению.
-- Они нам будут благодарны впоследствии,-- наставительно заметила Вероника.
-- Мы будем по временам преподносить им это утешение. Вообще мы станем к ним снисходительны, будем позволять им играть в разные игры -- не глупые, вроде гольфа или крокета: в них нет ничего хорошего, и они только ведут к болтовне и спорам; но в медведей, волков и китов. Воспитательные игры помогут им приобрести сведения по естественной истории.