-- Ты забываешь благотворительные базар, Джордж, -- напомнила ему мистрис Пэнникуп,-- не говоря уж об украшении церкви.
-- Благотворительный базар устраивается один раз в году, милочка, -- указал ей мистер Пэнникуп. -- И в это время, насколько я заметил, твой собственный характер...
-- Я всегда стараюсь помнить, что я христианка, -- прервала его маленькая мистрис Пэнникуп. -- Я вовсе не считаю себя святой, но мне всегда жаль, когда я скажу что-нибудь лишнее. Ты же знаешь, что это так, Джордж.
-- А я вот что скажу, -- заявил супруг: -- викарий, который сумел в три года заставить всех прихожан возненавидеть даже самый вид церкви -- это что-то совсем неладное.
Мистрис Пэнникуп, самая кроткая из женщин, положила свои пухлые, но всё же хорошенькие ручки мужу на плечо. -- Не думай, милый, что я не сочувствовала тебе. Ты благородно нес свой крест. Я часто удивлялась, до какой степени ты умеешь владеть собой. Ведь чего-чего он только ни наговорил тебе.
Мистер Пэнникуп невольно принял вид окаменелой добродетели.
-- Личные оскорбления, касающиеся тебя самого, -- заметил он тоном гордого смирения, -- их еще можно терпеть. Хотя, -- прибавил церковный староста, на минуту спускаясь до уровня человеческой природы, -- и в этом случае никому не будет приятно, когда публично заявляют прихожанам, будто ты выбрал для сбора подаяний левую сторону храма, дабы искусно обойти собственную семью.
-- Дети всегда держат наготове свои три пенни, -- с негодованием воскликнула мистрис Пэнникуп.
-- Ну да, он говорит подобные вещи исключительно с целью посеять вражду, -- заметил церковный староста.
-- И я только вкратце указываю, как он поступает, -- продолжал он.