У Лайона не было никакого опредѣленнаго плана, не было сознательнаго желанія злоупотребить ея стыдомъ или добросовѣстностью; но онъ говорилъ себѣ, что ему пріятно было бы дать ей понять, что ея чувство собственнаго достоинства было бы спасено, еслибы она вышла замужъ не за полковника Кепедоса, а за кого-нибудь другого. Онъ даже мечталъ о такомъ моментѣ, когда она съ разгорѣвшимся отъ стыда лицомъ скажетъ ему, что она ошиблась. Тогда онъ утѣшится и будетъ великодушенъ.
Лайонъ окончилъ портретъ старика и уѣхалъ изъ замка, гдѣ работалъ съ такимъ пылкимъ интересомъ, что даже повѣрилъ въ свой собственный успѣхъ; и такъ это было до тѣхъ поръ, пока онъ не открылъ, что всѣмъ понравился, въ особенности м-ру и м-съ Ашморъ, послѣ чего онъ сталъ въ себѣ сомнѣваться. Компанія сраэу измѣнилась: полковникъ и м-съ Кепедосъ уѣхали. Лайонъ говорилъ себѣ, что разлука съ дамой его сердца влечетъ не столько конецъ, сколько начало ихъ дальнѣйшаго знакомства, и вскорѣ по возвращеніи въ городъ отправился въ ней съ визитомъ. Она сказала ему, когда ее можно застать дома; она, повидимому, благоволила къ нему.
Но если она благоволила къ нему, то почему не вышла за него замужъ? или, по крайней мѣрѣ, почему не жалѣетъ о томъ, что не вышла? Если она жалѣетъ, то отлично это скрываетъ. Любопытство Лайона насчетъ этого пункта можетъ показаться празднымъ, по такое любопытство можно извинить разочарованному человѣку.
Онъ вѣдь въ сущности такъ малаго желалъ: не того, чтобы она полюбила его теперь или позволила бы ему любить себя, но только чтобы она показала ему, что жалѣетъ о прошломъ. Вмѣсто того она хвасталась передъ нимъ своей маленькой дочкой. Дитя было необыкновенно красиво и съ прекрасными, невинными глазками; но это не помѣшало Лайону задать себѣ вопросъ: неужели и она лгунья?
Эта мысль очень сильно заняла его. Онъ представлялъ себѣ, съ какой тревогой должна слѣдить мать, по мѣрѣ того какъ дочь выростала, за симптомами наслѣдственнаго порока. Какое отрадное занятіе для Эвелины Брантъ!
А сама она лгала ребенку, покрывая отца?.. Вѣдь надо же было охранять его авторитетъ въ глазахъ дочери!
Или онъ сдерживался при маленькой дѣвочкѣ, такъ что она не слышала отъ него тѣхъ разсказовъ, которыми онъ угощалъ другихъ?
Лайонъ сомнѣвался въ этомъ: талантъ долженъ былъ брать верхъ, и единственное спасеніе для ребенка было въ его наивности. Она не могла еще судить о людяхъ; она была слишкомъ мала. Если она выростетъ умной дѣвушкой, то навѣрное пойдетъ по слѣдамъ отца. Очаровательное утѣшеніе для матери! Ея личико не было нахально; но вѣдь и у отца нахальство совсѣмъ не бросалось въ глаза, такъ что это ничего ровно не доказываетъ.
Лайонъ не разъ напоминалъ своимъ друзьямъ про ихъ обѣщаніе дать ему снять съ Эми портретъ, и теперь ждалъ только, когда онъ будетъ свободенъ.
Ему очень хотѣлось также написать полковника, и онъ обѣщалъ себѣ отъ этого большое удовольствіе. Онъ разоблачитъ его; онъ обнаружитъ его тайную сущность, о которой онъ говорилъ съ сэромъ Дэвидомъ, и никто, кромѣ посвященныхъ, этого не узнаетъ.