Въ первое же воскресенье по возвращеніи въ Лондонъ, Лайонъ отправился къ м-съ Кепедосъ завтракать. Весной она разъ навсегда пригласила его приходить, и онъ нѣсколько разъ уже пользовался этимъ приглашеніемъ. Въ этихъ случаяхъ (то было еще до того, какъ онъ началъ писать портретъ ея мужа) онъ видѣлъ полковника всего болѣе на-распашку. Тотчасъ послѣ завтрака хозяинъ исчезалъ (онъ ѣздилъ съ визитами къ женщинамъ, какъ онъ выражался), и остальное время проходило всего пріятнѣе, даже и тогда, когда бывали другіе посѣтители.
Но вотъ въ первыхъ числахъ декабря Лайону посчастливилось застать супруговъ вдвоемъ, даже безъ Эми, которая рѣдко показывалась при гостяхъ.
Они сидѣли въ гостиной, дожидаясь, чтобы имъ пришли доложить, что завтракъ поданъ, и какъ только Лайонъ появился, полковникъ закричалъ:
-- Любезный другъ, я очень радъ васъ видѣть! Я горю желаніемъ возобновить наши сеансы.
-- О! да! портретъ вышелъ такой великолѣпный!-- сказала м-съ Кепедосъ, подавая ему руку.
Лайонъ глядѣлъ то на одного, то на другую; онъ самъ не зналъ, чего ожидалъ, но только не этого.
-- Ахъ! значитъ, вы довольны?
-- Очень довольны!-- отвѣтила м-съ Кепедосъ, улыбаясь своими чудными глазами.
-- Она написала вамъ про наше маленькое преступленіе?-- спросилъ ея мужъ.-- Она затащила меня... я долженъ былъ пойти.
Лайонъ одну минуту подумалъ: ужъ не называетъ ли онъ своимъ маленькимъ преступленіемъ то, что изрѣзалъ картину, но слѣдующія слова полковника разсѣяли это предположеніе.