Трувит. Этот бессердечный негодяй целый час рассыпался в любезностях перед этим опрокинутым лицом, а я все ждал, что она заговорит спиной!
Клеримонт. Ты должен был ее выручить из этого положения.
Трувит. О нет, я оставил ее в покое. Но бросим этот разговор. Перейдем к другому. Когда ты видел Дофина Юджени?
Клеримонт. Вот уже три дня, как я с ним не встречался. Не пойти ли к нему сейчас? Говорят он очень мрачно настроен.
Трувит. Не надоел ли ему его дядюшка? Я встретил эту образину вчера с нахлобученным на уши целым ворохом ночных колпаков, на подобие тюрбана.
Клеримонт. Он всегда одевается таким чучелом, когда выходит на улицу. Разве ты не знаешь, что он не выносит никакого шума?
Трувит. Да, я слышал об этом. Но неужели он так смешон, как об этом говорят? Рассказывают, что он вошел в соглашение с крикливыми торговками рыбы и апельсинов, и только трубочисты не хотели примкнуть к ним 3).
Клеримонт. Да и торговцы щетками упорно не хотят с ним разговаривать. Он не терпит уличных разносчиков и падает в обморок, когда слышит их крик.
Трувит. Кузнец для него должно быть страшилище?
Клеримонт. Конечно, как и всякий работающий молотком. Ни один медник или оружейный мастер не смеет селиться в его приходе. Во время гулянья на масленой он чуть не повесил мальчишку жестянника за то, что тот принадлежал к этому цеху, тогда как остальных он не трогал.