Трувит. Труба или гобой наверное очень бы его перепугали?
Клеримонт. Это совсем бы его уничтожило. Он платит определенную пенсию уличным музыкантам, чтобы те не подходили близко к дверям его дома. Этот мальчик исполнял как то раз обязанности ночного сторожа, и довел его своим колокольчиком до того, что тот выскочил на улицу с предлинной шпагой и остался там фехтовать с ночным воздухом.
Паж. Он живет на такой узенькой улице, что по ней не проехать ни телеге, ни карете, и в нее не проникает обычный городской шум. Поэтому мы, которые его так любим, от времени до времени стараемся, чтобы он от него не отвык, а не то, от избытка спокойствия, его добродетель может покрыться плесенью! Я как-то подговорил одного устроителя медвежьих боев пройти мимо его окон с целой сворой собак, собранных из разных концов города 4). Он так и сделал, и орал под окнами мистера Мороуза до тех пор, пока ему не пришлось уйти с окровавленной головой. А в другой раз этот маниак безжалостно проткнул барабан ярмарочного фехтовальщика, проходившего на состязание, по моей просьбе, мимо его дома.
Трувит. Молодец! Как же он переносит церковный благовест?
Клеримонт. В прошлое царствование по субботам и накануне всех праздников, он обыкновенно уезжал из города. Но теперь, когда звон идет постоянно, он устроил себе комнату с двойными стенами, тройным потолком и наглухо запертыми ставнями. Там он живет при свечах. На прошлой неделе он выгнал своего человека за то, что у него скрипели новые башмаки, и теперь этот парень прислуживает ему в теннисных носках или в туфлях на шерстяной подошве. Переговариваются они через трубку. Но смотри, кто сюда идет?
ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ.
Те-же и сер Дофин Юджени.
Дофин. Что с вами, господа? Вы онемели?
Трувит. Я чуть не превратился в столб от изумления, слушая рассказы про твоего дядюшку. Это неслыханное чудо!
Дофин. Я бы хотел, чтобы вы ради меня оставили эту тему. Такие же господа, как и вы, довели меня до моего теперешнего состояния.