Et Tagus et Ganges, forsan et antipodes (*).
(*) То есть: "Здѣсь лежитъ Пикъ Мирандола; о прочемъ вѣдаютъ и Тагъ и Гангесъ, a можетъ быть и антиподы."
Имя его, нѣкогда извѣстное въ отдаленныхъ краяхъ свѣта, нынѣ почти забыто: его сочиненій, которымъ тогда удивлялись, теперь никто не читаетъ.
Ближайшею по важности своей къ упомянутой выше епитафіи, то есть состоящей изъ одного имени, надписью служить можетъ простое, короткое и чуждое всякихъ прикрасъ означеніе главнаго подвига. Такія надписи были въ употребленіи y Римлянъ, которые умѣли всѣ побѣды своихъ полководцевъ заключать въ одномъ прилагательномъ имени: Caesar Germanicus, Caesar Dacius, Illyricus. И для Невтона прилична была бы слѣдующая епитафія: Isaacus Newtonus, naturae legibus invcstigatis, hic quiescit {То есть: "Здѣсь почиваетъ Исаакъ Невтонъ, изслѣдовавшій законы природы."}.
Но для всѣхъ прочихъ людей требуются нѣсколько пространнѣйшія надписи, дабы сдѣлать извѣстными ихъ добродѣтели и сохранить ихъ память. Для сихъ то надписей могутъ быть полезны правила искусства.
При сочиненіи эпитафіи должно имѣть въ виду одно обстоятельство, которое несовмѣстно съ сочиненіями другаго рода: мѣсто нынѣ обыкновенно для нихъ назначаемое требуетъ, чтобы въ оныхъ соблюдаема была нѣкоторая торжественность, и запрещаетъ унижать ихъ неприличными украшеніями. По сей причинѣ слогъ эпитафіи долженъ быть отличнымъ отъ слога елегіи. Обычай погребать умершихъ въ церкви, или близь церкви, сначала введенъ можетъ быть съ тѣмъ намѣреніемъ, что бы христіане, имѣя передъ глазами убѣдительнѣйшія доказательства непостоянства человѣческой жизни, обращали умъ свой въ благочестивымъ размышленіямъ; сей обычай недозволяетъ уже въ надгробныя надписи включать мыслей, противныхъ тому ученію, для распространенія коего созидаются храмы, и тому намѣренію, съ которымъ приходящій народъ разсматриваетъ памятники. И такъ ничего нѣтъ смѣшнѣе, какъ подражанія Римскимъ надписямъ, вырѣзаннымъ на камняхъ при какой-нибудь большой дорогѣ, и сочиненнымъ такими людьми, которые воспоминали о смерти единственно для того чтобы въ себѣ и въ другихъ возбудить охоту къ чувственнымъ удовольствіямъ и къ поспѣшному наслажденію роскошествомъ жизни, и которыхъ все усердіе къ покойнику простиралось не далѣе желанія, чтобы земля не тяготила его праха.
По той же причинѣ всѣ приноровки къ языческой миѳологіи нелѣпы, и всякія угожденія безчувственному трупу неприличны и суевѣрны. Однимъ изъ первыхъ отличій древнѣйшихъ христіанъ было то, что они перестали украшать мертвеца цвѣточными вазами, и въ етомъ весьма бліагоразумно защищаетъ ихъ Минуцій Феликсъ: "Мы не расточаемъ" говоритъ онъ "ни цвѣтовъ ни ароматъ для умершихъ; ибо они не имѣютъ ни чувства зрѣнія, ни обонянія." Мы оказываемъ уваженіе покойникамъ не для нихъ, но ради самихъ себя. Никогда немогу я читать безъ негодованія или презрѣнія слѣдующей надписи надъ Ковлеемъ, -- человѣкомъ, коего ученость и талантъ стихотворства составляли послѣднее достоинство.
Aurea dum ]ate voыtant tua scripta per orbem,
Et fama aeternum vivus, divine poёta,
Hic placida jaceas requie; custodiat tirhani