-- О, клянусь маскою бога Момуса, моего покровителя, объ этомъ намъ слѣдуетъ хорошенько подумать, красавица моя...
-- Намъ? Ты-то тутъ причемъ?
-- Юпитеръ олимпійскій да будетъ нашимъ покровителемъ... а что, если, напримѣръ, Суллѣ не понравится, что другіе мѣшаются въ его дѣла? Что, если онъ вздумаетъ сорвать злобу не на женѣ, а на доносчикахъ?.. или, что всего хуже и всего вѣроятнѣе, обозлится на всѣхъ?
-- А мнѣ что за дѣло?
-- Постой, не торопись, моя красавица. Если тебѣ нѣтъ дѣла до гнѣва Суллы, то мнѣ, моя милая, есть дѣло и даже очень большое.
-- А кому какое дѣло до тебя?
-- Мнѣ, мнѣ самому, прелестная Эвтибида, любезная людямъ и ногамъ, горячо вскричалъ Метробій,-- мнѣ, потому что я себя люблю и даже очень.
-- Но вѣдь я тебя не назвала, ты тутъ не прячемъ!
-- Понимаю... ты отлично сдѣлала... но, видишь-ли, прелестная Эвтибида, дѣло въ томъ, что я уже тридцать лѣтъ близокъ съ Суллою.
-- Знаю, знаю. Ближе, чѣмъ-бы слѣдовало для твоей доброй славы.