-- Ихъ внушили мнѣ буря и ты, поэтому я обязанъ прочесть ихъ тебѣ. По дорогѣ домой продекламирую ихъ бурѣ.
Лукрецій Каръ всталъ и съ необыкновенной граціей прочелъ описаніе бури, составляющее одну изъ лучшихъ страницъ его безсмертной поэмы {Лукрецій Каръ. De Rer. Nat. I.}.
Эвтибида была гречанка и притомъ весьма образованная, а потому не могла не придти въ восторгъ отъ силы, изящества и звучности стиховъ Лукреція, тѣмъ болѣе, что въ то время римляне не имѣли еще великихъ поэтовъ.
Она стала осыпать юношу искренними похвалами, на что тотъ съ улыбкой отвѣтилъ:
-- Беру у тебя эту дощечку въ награду за свое искуство.
-- Но съ условіемъ, что ты принесешь ее мнѣ обратно, когда перепишешь свои стихи на папирусъ.
Лукрецій обѣщалъ куртизанкѣ вернуться на другой же день и отправился домой, весь полный поэтическихъ образовъ, вызванныхъ въ его душѣ разбушевавшеюся природой.
Эвтибида казалась совершенно довольной и отправилась въ свою спальню, намѣреваясь насладиться вполнѣ своей местью. Однако, къ великому ея удивленію, радость ея оказалась не такою, какъ она ожидала.
Отославъ Аспазію, она принялась думать о томъ, что она сдѣлала, и о послѣдствіяхъ) какія будетъ имѣть ея письмо. Можетъ быть, Сулла съумѣетъ скрыть свой гнѣвъ до ночи, чтобы захватить любовниковъ въ объятіяхъ другъ друга и убить обоихъ?
Мысль о смерти и позорѣ Валеріи, этой гордой и надменной матроны, съ такимъ презрѣніемъ смотрѣвшей на нее, несчастную куртизанку, хотя сама била въ тысячу разъ преступнѣе ея, -- эта мысль наполняла ея душу злобной радостью.