Наконецъ, какъ-бы измученный этой невыносимой внутренней борьбой, онъ тряхнулъ головой и машинально, не отдавая себѣ отчета въ томъ, что дѣлаетъ, схватилъ щитъ, надѣлъ его на руку, взялъ мечъ и дрожащимъ отъ гнѣва голосомъ проговорилъ:
-- Я но трусъ и не варваръ; я буду сражаться, чтобы доставить тебѣ удовольствіе, Луцій Сулла, но клянусь тебѣ всѣми твоими богами, что если, по несчастью, я раню Арторикса...
Пронзительный женскій крикъ, привлекшій вниманіе всѣхъ присутствующихъ къ мѣсту, откуда онъ раздался, прервалъ безумно-смѣлыя слова гладіатора.
Въ стѣнѣ, въ глубинѣ залы, была дверь, закрытая зеленой драпировкой. На порогѣ этой двери, блѣдная, какъ полотно, стояла Валерія.
Спартакъ былъ у нея, когда пришли звать его отъ имени Суллы.
Этотъ зовъ и въ такую пору удивилъ и взволновалъ Спартака; еще болѣе онъ испугалъ Валерію, которая была увѣрена, что ему угрожаетъ какая-нибудь страшная опасность. Вслѣдствіе этого, подчиняясь исключительно своему чувству къ фракійцу и не заботясь ни о правилахъ приличія, ни о благоразуміи, она приказала своимъ рабынямъ одѣть себя и, наряженная въ бѣлое пиршественное платье, все усыпанное розами, направилась по длинному коридору къ той двери, которая вела изъ ея комнаты въ залу, гдѣ происходила оргія.
Подойдя къ триклинію, Валерія напрасно старалась придать своему лицу веселое и беззаботное выраженіе. На блѣдномъ, страдальческомъ лицѣ ея ясно читались забота, безпокойство и страхъ, которые волновали ее.
Съ отвращеніемъ и негодованіемъ присутствовала она, стоя за драпировкой двери, при варварскомъ боѣ гладіаторовъ и при послѣдовавшей за нимъ сценой между Спартакомъ и Суллой. При всякомъ словѣ, при всякомъ жестѣ послѣдняго она трепетала, холодѣла и чувствовала, что силы готовы оставить ее. Она медлила войти, надѣясь каждую минуту на неожиданную и благополучную развязку.
Но когда она увидѣла, что Сулла принуждаетъ Спартака сражаться съ Арториксомъ, который, какъ она знала, былъ такъ дорогъ ему, когда она увидѣла, что рудіарій, трепеща отъ гнѣва и отчаянья, готовъ уже принять этотъ бой, когда она услыхала безумныя слова его, которыя но могли иначе закончиться, какъ угрозой и проклятіями Суллѣ,-- тогда Валерія поняла, что безъ ея немедленнаго вмѣшательства Спартакъ безвозвратно погибнетъ.
Съ громкимъ крикомъ она быстро раздвинула драпировку и появилась у двери, приковывая къ себѣ вниманіе всѣхъ гостей Суллы.