-- Валерія! воскликнулъ послѣдній, напрасно стараясь встать съ ложа, къ которому онъ, казалось, былъ прикованъ обильными возліяніями.
-- Валерія!.. ты?.. здѣсь?.. въ эту пору!
Всѣ поднялись или пытались подняться, хотя это и не всѣмъ удалось, и съ большимъ или меньшимъ уваженіемъ, молча, привѣтствовали матрону.
Жіовевтина, вольноотпущенница, сначала покраснѣвшая, какъ пурпуръ, потомъ, дѣлаясь блѣднѣе и блѣднѣе, не встала, но, стараясь съежиться, свернуться за своемъ мѣстѣ, потихоньку, не замѣтно скользя съ ложа, мгновенно скрылась подъ покрываломъ стола.
-- Привѣтъ вамъ! проговорила Валерія черезъ нѣсколько секундъ, втеченіи которыхъ она успѣла обвести быстрымъ взглядомъ обширную залу и вполнѣ овладѣла собой.-- Да защитятъ безсмертные боги непобѣдимаго Суллу и его друзей!
Между тѣмъ она обмѣнялась взглядомъ со Спартакомъ, который стоялъ молча, устремивъ на нее взглядъ, полный безпредѣльнаго восторга. Въ эту минуту она казалась ему существомъ сверхъестественнымъ, посланницей самихъ боговъ.
Валерія приблизилась въ ложу Суллы, которому, наконецъ, удалось подняться на ноги, хотя безпрестанное раскачиванье его тѣла давало поводъ думать, что онъ недолго сохранитъ это положеніе.
И, обращаясь къ Суллѣ, все еще неуспѣвшему придти въ себя, она сказала:
-- Ты столько разъ приглашалъ меня, о, Оулла, придти въ триклиній, что сегодня, по будучи въ состояніи заснуть и слыша долетавшіе до меня веселые клики торжества, я рѣшилась одѣться и придти сюда, чтобъ выпить съ вами чашу дружбы и увести тебя въ твои покои, такъ-какъ твое здоровье не позволяетъ тебѣ оставаться здѣсь дольше. Но войдя сюда, я услышала звонъ мечей и увидѣла трупы! Что это такое? проговорила она, возвысивъ голосъ.-- Неужели вамъ мало безчисленныхъ жертвъ цирковъ и амфитеатровъ, что вы захотѣли заливать кровью собственные дома?
Всѣ молчали; самъ Сулла попытался было что-то сказать, но изъ устъ его раздалось только какое-то мычаніе и онъ кончилъ однимъ молчаніемъ.