-- Эй, вы, лѣнтяи... что вы тамъ дѣлаете? Схватите этого негодяя и бейте до смерти, здѣсь, въ моемъ присутствіи, растерзайте, задушите!
И такъ-какъ рабы, казалось, колебались, онъ крикнулъ съ усиліемъ, но страшнымъ голосомъ:
-- Задушите его, или я прикажу васъ всѣхъ распять, клянусь змѣями фурій!
Рабы бросились на несчастнаго эдила и, поваливъ его на полъ, начали бить и топтать ногами; въ это время Сулла продолжалъ мотаться и биться, какъ тигръ въ клѣткѣ, крича:
-- Ну, ну! сильнѣй бейте... топчите... душите этого негодяя... душите его, душите, ради всѣхъ боговъ! Душите {Плутархъ, Жизнь Суллы.}!
Граній, котораго били и мяли рабы, навалившись на него всею тяжестью своихъ тѣлъ, движимый инстинктомъ самосохраненья, старался защититься, отбиваясь своими сильными кулаками и пытаясь выскользнуть изъ-подъ нихъ.
Рабы, которые били и душили свою жертву до сихъ поръ изъ пасивнаго послушанія своему господину и безъ всякой силы, разъярились и сами, и, подстрекаемые неистовыми криками Суллы, скоро привели его въ невозможность пошевельнуться и одинъ изъ нихъ сталъ изо всей силы душить его за горло. Черезъ нѣсколько мгновеній Граній былъ задушенъ.
А Сулла, впившись въ несчастную жертву глазами, выскочившими изъ орбитъ, съ цѣной у рта, выкрикивалъ ослабѣвшимъ голосомъ:
-- Такъ... такъ его... сильнѣй дави... души его!
Но въ то самое время, какъ Граній испускалъ послѣдній вздохъ, самъ Сулла, истощенный криками, съ бѣшенствомъ упалъ навзничь, ударившись головой о стѣнку ванны.