Въ первую минуту всѣ были ошеломлены; затѣмъ начались коментаріи, соображенія, разспросы. Еаждому хотѣлось знать, какъ, отчего, при какихъ обстоятельствахъ произошла эта внезапная смерть.
Партія олигарховъ, патриціи, богатые оплакивали смерть этого человѣка, какъ величайшее общественное горе, и наполняли городъ громкими причитаніями, требуя для великаго человѣка императорскихъ похоронъ, статуи и храмовъ, какъ для спасителя республики и полубога.
Имъ вторили вопли десяти тысячъ освобожденныхъ Суллою рабовъ, получившихъ право гражданства и образовавшихъ десятитысячную трибу, названную въ честь его корнеліевой. Эти десять тысячъ человѣкъ, все получившіе, всѣмъ обязанные Суллѣ, были преданы ему не только изъ благодарности, но и изъ чувства самосохраненія, и горевали потому, что смерть его возбуждала въ нихъ страхъ потерять все, что онъ имъ подарилъ.
По всей Италіи, въ такъ-называемыхъ маріанскихъ городахъ, разоренныхъ Суллою, стояло сто двадцать тысячъ легіонеровъ, сражавшихся подъ его командой въ митридатской, соціальной и маріанской войнахъ. Они боготворили его не только какъ побѣдоноснаго вождя, но и какъ благодѣтеля, щедро наградившаго ихъ за труды изъ имущества побѣжденныхъ. Они тоже готовы были поддерживать съ мечомъ въ рукѣ все, что сдѣлалъ Сулла.
Но противъ этой могущественной партіи возстали ликующія семьи ста тысячъ жертвъ проскрипцій, сто тысячъ изгнанниковъ и всѣ многочисленные остатки маріанской партіи. Всѣ эти люди открыто проклинали убійцу столькихъ гражданъ и разорителя столькихъ семей и съ волненіемъ и трепетомъ ожидали перемѣнъ и новизны.
Къ нимъ присоединялся народъ, плебеи, лишенные Суллою многихъ правъ и привилегій и жаждавшіе возвратить теперь отнятое.
И такъ, извѣстіе о смерти бывшаго диктатора возбудило въ Римѣ волненіе, безпокойство и смятеніе, какихъ давно не видывали въ вѣчномъ городѣ.
На форумѣ, въ базиликахъ, въ храмахъ, на улицахъ, въ лавкахъ, на рыночныхъ площадяхъ, повсюду толпились кучки гражданъ всѣхъ возрастовъ и сословій и слышались любопытные распросы, громкія сѣтованія на великое несчастіе и еще болѣе громкія хвалы богамъ за то, что они избавили, наконецъ, республику отъ тирана. Взаимные попрека, брань, угрозы свидѣтельствовали о прорвавшихся наружу страстяхъ, ненависти, жаждѣ мести, скрываемыхъ до сихъ поръ, но непотухшихъ.
Волненіе усиливалось еще тѣмъ, что консулы, всегда тайно враждовавшіе между собой, принадлежали къ разнымъ партіямъ. Такимъ образомъ, обѣ враждебныя фракціи, одинаково возбужденныя и уже готовыя къ бою, получили предводителей, равныхъ по вліянію и власти. Междоусобная война казалась неизбѣжной.
Добрые граждане, сенаторы и консулары старались успокоить умы и утишить волненіе, обѣщая перемѣны, новые законы и возвращеніе плебеямъ ихъ старинныхъ правъ. Но возбужденіе страстей было таково, что рѣдко кто обращалъ вниманіе на эти обѣщанія и на всякіе благоразумные совѣты.