Когда все кончилось, мрачный и недовольный пошелъ онъ къ городу, стараясь пробраться сквозь густую толпу, запружавшую собой улицу.
Среди этой медленно двигавшейся человѣческой рѣки происходили тысячи разговоровъ самыхъ разнообразныхъ и противоположныхъ, по все на одну и ту-же тему, по поводу главнаго событія этого дня -- похоронъ Суллы.
Спартакъ, благодаря усердной работѣ локтей, подвигался впередъ хотя и медленно, по быстрѣе, чѣмъ остальная толпа, и потому онъ ежеминутно мѣнялъ своихъ сосѣдей и слышалъ самые разнообразные разговоры.
-- Неужели ты думаешь, что его прахъ долго простоитъ въ храмѣ Геркулеса-побѣдителя?
-- Напротивъ, я надѣюсь, что, къ чести Рима, народъ скоро вырветъ его оттуда, чтобъ развѣять на всѣ четыре стороны.
-- Будемъ лучше надѣяться, что, къ чести Рима, васъ, крамольные маріанцы, задушатъ не сегодня, завтра въ мамертинскихъ тюрьмахъ!
Затѣмъ немного дальше:
-- Горе Риму, горе намъ всѣмъ! Пока онъ былъ живъ, хотя и далекъ отъ дѣлъ, никто не смѣлъ и думать о перемѣнахъ.
-- А теперь за то все пойдетъ вверхъ дномъ! О, несчастные законы!
-- Законы! Законы! Слышишь, Вентудей, вотъ этотъ молодецъ называетъ законами нарушенія всѣхъ человѣческихъ и божескихъ правъ, совершенныя Суллою!