-- Законы? Кто говоритъ о законахъ? Да понимаете-ли вы, что это такое? Это паутина, въ которой пугается мошка, по которую разрываетъ оса.
-- Твоя правда, Вентудей!
-- Браво, Вентудей!
Насмѣшки и злыя шутки сыпались все гуще и гуще, какъ дротики при приближеніи къ непріятельскимъ рядамъ, по мѣрѣ того, какъ Спартакъ подходилъ къ Ратуменскимъ воротамъ, гдѣ толпились тѣ, которые были въ хвостѣ толпы, шедшей за погребальнымъ кортежемъ, а теперь находились во главѣ. Это были преимущественно плебеи, полные ненависти къ олигархамъ и къ Суллѣ въ особенности.
Спартакъ, гребя все время локтями, однимъ изъ первыхъ добрался до Понерійской ограды, перейдя которую и углубившись внутрь города, онъ могъ-бы подумать, что попалъ въ царство мертвыхъ,-- до такой степени пусты были улицы, даже наиболѣе многолюдныя въ обыкновенное время.
Фракіецъ очень скоро дошелъ до гладіаторской школы. Юлія Рабеція, гдѣ условился свидѣться съ Криссомъ.
Переговоры ихъ были продолжительны и оживленны; Криссъ старался прогнать угрюмую печаль своего друга, вызванную рѣзней гладіаторовъ на могилѣ Суллы, и убѣждалъ его не медля ѣхать въ Капую, потому что съ его талантами и при его осторожности ему несомнѣнно удастся въ самое короткое время привлечь множество новыхъ послѣдователей.
-- Отнынѣ, говорилъ галлъ,-- вся участь нашего дѣла въ твоихъ рукахъ, Спартакъ, и если въ душѣ твоей есть какое-нибудь чувство, которое мѣшаетъ тебѣ отдаться вполнѣ своей благородной цѣли, надежда на освобожденіе погибла для насъ навсегда.
-- Что-бы я ни чувствовалъ, отвѣчалъ съ глубокимъ вздохомъ Спартакъ, сильно поблѣднѣвшій при этихъ словахъ своего друга,-- повѣрь мнѣ, Криссъ, что ничто, слышишь-ли, ничто въ мірѣ не можетъ заставить меня ни на минуту забыть о моихъ угнетенныхъ братьяхъ!
Долго еще говорили между собой оба гладіатора и, условившись относительно взаимныхъ сношеній и дальнѣйшаго образа дѣйствій, Спартакъ распрощался съ Криссомъ и быстрыми шагами направился домой.