Весь этотъ разговоръ происходилъ подъ шумъ аплодисментовъ толпы, наслаждавшейся кровавой битвой, происходившей на аренѣ между лаквеаторами и секуторами, окончившейся вскорѣ смертью шести лаквеаторовъ и пяти секуторовъ. Остальные шесть гладіаторовъ, оставшіеся въ живыхъ, избитые, покрытые ранами, удалились съ арспы, а народъ бурно ликовалъ, крича, шумя и аплодируя.
Въ то время, какъ прислужники убирали трупы и подтирали кровь на аренѣ, Валерія, давно ужо несводившая глазъ съ Суллы, сидѣвшаго неподалеку отъ нея, поднялась съ своего мѣста и, приблизившись къ нему сзади, выдернула шерстяную пить изъ хламиды диктатора.
Удивленный Сулла обернулся, устремивъ свои ужасные, блестѣвшіе звѣринымъ блескомъ глаза на ту, которая осмѣлилась коснуться его одежды и теперь смотрѣла на него, нѣжно улыбаясь.
-- Не прими въ дурную сторону мой поступокъ, диктаторъ, сказала она:-- я взяла эту нить для того, чтобы черезъ нее и мнѣ воспользоваться частицей твоего счастья {Плутархъ, Жизнь Суллы.}.
И, вѣжливо поклонившись, поднеся по обычаю руку къ губамъ, она возвратилась на свое мѣсто, а Сулла, пріятно польщенный этими нѣжными словами, проводилъ се долгимъ взглядомъ, стараясь придать своимъ глазамъ доброе выраженіе, и, вѣжливо кланяясь, слѣдилъ за ней до тѣхъ поръ, пока она не сѣла.
-- Кто эта женщина? спросилъ Сулла, обернувшись снова лицомъ къ аренѣ цирка.
-- Валерія, отвѣчалъ Кней Долабела,-- дочь Месалы.
-- А, сказалъ Сулла;-- это сестра Квинта Гортензія?
-- Да, его сестра.
И Сулла опять устремилъ свой взглядъ на Валерію, глаза которой любовно смотрѣли на него.